Акимат дал лицензию на песок. И два года не давал землю, где этот песок лежит

Акимат дал лицензию на песок. И два года не давал землю, где этот песок лежит 437 просмотров

Руслан Яковлев #азия

История, которая началась летом 2024 года в Келесском районе Туркестанской области, выглядит как бюрократический анекдот — если бы за ней не стояли судебные решения, сотни миллионов тенге обязательств и село, которое боится остаться без выпаса для скота.

Коротко: компания получила от государства разрешение добывать строительный песок. А потом два года не могла получить от того же государства участок, на котором этот песок находится. Закон, между тем, отводит на решение такого вопроса до пятнадцати рабочих дней — то есть примерно три недели.

Почему песок — это два разных разрешения

Тут нужно небольшое пояснение, без которого дальше ничего не понять.

Чтобы что-то добывать из земли в Казахстане, нужны два разных документа от двух разных ведомств. Первый — лицензия на недропользование: она говорит, что вот здесь, под землёй, есть полезное ископаемое и вам разрешено его брать. Второй — право на сам земельный участок: это уже про поверхность, и выдают его местные власти.

Одно без другого не работает. Можно иметь лицензию и не иметь земли — и тогда лицензия просто лежит в сейфе, а обязательства по ней капают.

Законодатель это понимал и подстраховался. Статья 32 Земельного кодекса написана прямым текстом: если у компании есть лицензия на добычу, это основание для незамедлительного предоставления земельного участка. Не «возможного», не «при наличии свободных земель» — незамедлительного.

Компания собрала все бумаги

ТОО «Ермахан и Д.Н.» работает в Келесском районе с 2006 года. Путь к песку у него был длинный и вполне честный.

В декабре 2021 года министерство выдало компании лицензию на разведку — искать, есть ли что-то под землёй. Разведка длилась и стоила денег. Она дала результат.

21 мая 2024 года областное управление предпринимательства и промышленности выдало лицензию № 127 — уже на добычу. Месторождение «Бозсу», 139,5 гектара, срок — десять лет, до мая 2034 года.

Вместе с лицензией пришли обязательства. Компания должна ежегодно тратить на добычу не меньше 18 080 МРП и отдавать ещё 500 МРП на социально-экономическое развитие района. МРП — это расчётная единица, которой в Казахстане меряют штрафы, налоги и обязательства; в 2026 году один МРП равен 4325 тенге.

Запомните эту деталь: обязательства начинают действовать с момента выдачи лицензии. Не с момента, когда компанию пустили на участок.

10 июня 2024 года компания подала заявление на землю — через государственную систему «Е-Өтініш», как и положено. С этого дня пошёл отсчёт.

Заявление ушло не по адресу

И вот тут случилась первая — и, как выяснится, самая дорогая — ошибка.

Земля под добычу полезных ископаемых по закону находится в ведении областных властей. Район такие вопросы не решает вообще — ни положительно, ни отрицательно. У него просто нет таких полномочий.

Если чиновник получил обращение не по своей части, закон даёт ему три дня, чтобы передать бумагу тому, кто действительно вправе решать. Вместо этого аким Келесского района взялся рассматривать заявление сам и отправил его в районную земельную комиссию.

Земельная комиссия — это коллегиальный орган при акимате: депутаты, чиновники, представители общественных советов и предпринимателей. Именно она решает, давать землю или нет, а аким уже оформляет её вывод своим постановлением.

Так дело оказалось на уровне, который не имел права его решать. И провело там следующие полтора года.

Комиссия, которая забыла проголосовать

14 августа 2024 года районная земельная комиссия отказала. Причины в протоколе: жители против единогласно, земля используется как выпас для скота, пострадают дороги, поля и природа.

Формулировка про единогласие оказалась злой иронией. Потому что сама комиссия, как выяснится позже, единогласно не голосовала. Она вообще не голосовала.

В статье 43 Земельного кодекса есть короткая фраза: «Решение земельной комиссии принимается открытым голосованием». И тут же — требование записывать каждое заседание на аудио и видео.

Эта норма в итоге и сработала — против самой комиссии. Суд поднял записи и установил: 14 августа голосовали только за повестку дня. По самому вопросу голосования не было — члены комиссии просто по одному подписали готовый документ. Секретарь объяснил это тем, что бумаги все посмотрели накануне.

На следующем заседании, в октябре, вышло не лучше: председательствующий заместитель акима сначала озвучил своё мнение о том, что надо отказать, и только потом поставил вопрос на голосование.

Договорились — и отказали в тот же день

2 сентября 2024 года компания пошла в суд. Через три недели, не дожидаясь решения, районный акимат подписал с ней мировое соглашение: обещал отменить августовский протокол и заново рассмотреть заявление до 5 октября.

Обещание выполнили буквально — и обессмыслили полностью.

15 октября комиссия отменила собственное августовское заключение. И в тот же день отказала снова.

Здесь два юридических изъяна сразу:

  • Комиссия отменила своё же решение — а такого права у неё нет. Ни в Земельном кодексе, ни в собственном положении о комиссии. Это прямо констатировал суд.
  • Новый отказ был без объяснений. Закон требует, чтобы отказ был мотивирован — то есть чтобы человек понимал, почему ему сказали «нет». В документе от 15 октября обоснования не было.

На следующий день аким района своим постановлением этот отказ утвердил.

Суд: так нельзя

27 ноября 2024 года суд отменил оба заключения комиссии и постановление акима как незаконные.

В тот же день суд вынес ещё один документ — частное определение. Это когда суд пишет вышестоящему начальству: посмотрите, что творят ваши подчинённые, и доложите, что вы с этим сделали. Адресатом стал аким Туркестанской области, срок на ответ — месяц.

Формулировка суда: такие нарушения подрывают доверие населения, бизнеса и инвесторов к местной власти и земельной комиссии.

Три недели по закону

Земельный кодекс расписывает эту процедуру не общими словами, а по дням:

  • передать заявление в нужное ведомство — 1 рабочий день;
  • подготовить материалы для комиссии — 7 рабочих дней;
  • оформить заключение комиссии — 2 рабочих дня;
  • вручить его заявителю — 1 рабочий день;
  • вся процедура рассмотрения заявления целиком — до 15 рабочих дней;
  • принять итоговое решение о земле — 3 рабочих дня.

Могут ли эти сроки законно растянуться? Да, но только за счёт трёх вещей: составления карты участка, отдельного согласования и выноса границ на местность. Ни одна из них не объясняет промежуток с июня 2024-го по декабрь 2025 года. Карту в это время просто не могли делать — её разрешено готовить только после положительного решения комиссии, а его не было.

Счётчик, который никто не выключал

Пока шли комиссии и суды, обязательства по лицензии продолжали начисляться. Вот что означают 18 080 МРП в год в реальных деньгах:

  • 2024 год — 66,75 млн тенге, плюс 1,85 млн отчислений району;
  • 2025 год — 71,09 млн тенге, плюс 1,97 млн;
  • 2026 год — 78,20 млн тенге, плюс 2,16 млн.

За два года ожидания — около 142 млн тенге обязательств по лицензии, которой нельзя было воспользоваться. Плюс сгоревшее время: из десяти лет, отведённых лицензией, больше двух ушло на процедуру, рассчитанную на три недели.

А потом всё решилось за двадцать два дня

В 2025 году районная комиссия отказала ещё дважды. Компания подала второй иск — теперь уже к областным властям.

1 декабря 2025 года стороны снова помирились, и суд утвердил соглашение. Его условия читаются почти комично: аким области передаёт заявление в областное управление за один рабочий день, управление за семь рабочих дней выносит его на областную комиссию.

Механизм заработал мгновенно. 23 декабря 2025 года — через двадцать два дня после суда — областная земельная комиссия дала положительное заключение.

То, что на правильном уровне заняло три недели, на неправильном не решалось восемнадцать месяцев.

Почему 139 гектаров превратились в 80

За два года выяснилось то, что можно было выяснить в первую неделю. Испрашиваемый участок накладывался на чужие земли: около 31 гектара — на участок, уже стоящий на кадастровом учёте, и ещё примерно 31 гектар — на землю фермера, взятую в аренду в 2021 году.

Сам фермер, кстати, был не против: он пояснил в суде, что участок числится орошаемым, но вода на него не приходит и пользоваться им по назначению невозможно.

В итоге от исходных 139,5 гектара осталось 80. В декабре 2025 года подготовили карту участка, в январе 2026-го государство сверило координаты, а 17 июля 2026 года областное управление земельных отношений утвердило проект — 80 гектаров.

Что происходит прямо сейчас

Дело не закрыто. И тут снова начинают тикать часы.

Во-первых, положительное заключение комиссии действует ровно год. Просрочил — и это само по себе становится основанием отказать. Для декабрьского заключения крайний срок — 23 декабря 2026 года.

Во-вторых, после утверждения карты участка у властей есть три рабочих дня, чтобы принять итоговое решение. Карту утвердили 17 июля. Сведений о решении у редакции нет — а значит, срок, скорее всего, прошёл ещё в июле.

Что у компании есть на этот случай:

У села тоже есть аргументы

Было бы нечестно закончить на этом. Потому что вторая сторона в этой истории — не абстрактные «жители», а конкретное село Куйган со вполне конкретной арифметикой.

Всей земли у села — 278,76 гектара. Пастбищ общего пользования из них — 175 гектаров. А скота, по справке областного управления ветеринарии, на осень 2024 года числилось: 710 голов крупного рогатого скота, 469 овец и коз, 281 лошадь. На эти же 175 гектаров.

Из 81 гектара, который получила компания по декабрьскому заключению, 72,6 гектара — это как раз общее пастбище. А в акте государственной сверки от января 2026 года стоит отметка: наложение на пастбище общего пользования есть. Причём поставлена она уже после положительного решения областной комиссии.

Важно и другое. Суды в этом деле не решали, положена компании земля или нет. Иск 2024 года удовлетворили частично: отменили акты за нарушение процедуры и превышение полномочий, но требование «обязать выдать землю» отклонили — как раз потому, что районные власти были не вправе этот вопрос решать. А второе дело вообще закончилось миром, а не приговором чиновникам.

Так что суть претензии не в том, что чиновники взвесили интересы села и решили не в пользу бизнеса. Взвешивать — их работа. Суть в том, что, судя по судебным документам, они этого взвешивания в положенной законом форме не провели: без голосования, без объяснения причин и на уровне, у которого не было полномочий.

Вопросы, на которые редакция ждёт ответа

  • Принято ли решение о выделении земли после 17 июля 2026 года? Если нет — почему пропущен трёхдневный срок?
  • Как разрешён вопрос с наложением на пастбище общего пользования?
  • Что сделано по частному определению суда от 27 ноября 2024 года и когда об этом доложили акиму области?
  • Публиковались ли протоколы земельной комиссии Келесского района на сайте, как этого требует закон?
  • Почему землеустроительный проект и государственный кадастр относят один и тот же участок к разным категориям земель?

На чём основан материал

Примечание редакции. Материал подготовлен по официальным документам, имеющимся в распоряжении редакции: решению и частному определению административного суда Туркестанской области от 27 ноября 2024 года, определению суда от 1 декабря 2025 года, заключению областной земельной комиссии от 23 декабря 2025 года, приказу управления земельных отношений от 17 июля 2026 года, лицензиям на недропользование, землеустроительному проекту и акту сверки координат. Выводы о нарушениях процедуры принадлежат суду и приводятся со ссылками на судебные акты; расчёт сроков сделан сопоставлением дат документов с нормами действующего законодательства. Персональные данные физических лиц не раскрываются. Редакция готова опубликовать позиции акимата Туркестанской области, акимата Келесского района и земельных комиссий обоих уровней.

Прикреплённые файлы

Наша редакция участвует в партнёрской сети «Все СМИ».

Другие новости

Подписаться на Telegram-канал