Алматинские художники Елена и Виктор Воробьевы публично потребовали от министерства культуры и информации Казахстана восстановить в национальном павильоне на 61-й Венецианской биеннале работу Асель Кадырхановой «Машина», демонтированную накануне открытия выставки. С таким заявлением они выступили 15 мая в Алматы на круглом столе о цензуре, который прошел в пространстве Kerege с участием журналистов, искусствоведов и представителей художественного сообщества.
Поводом для конфликта стала история вокруг произведения Кадырхановой, посвященного Красному террору и сталинским репрессиям. По словам художницы, инсталляцию убрали после давления с требованием изменить ее концептуально и стилистически. Она утверждает, что создавала работу в Венеции именно в том виде, в котором она должна была быть показана, и не согласилась на адаптированную версию, поскольку это нанесло бы ущерб ее профессиональной репутации.
«Инсталляцию на месте я создавала именно в таком виде, в котором она должна быть. Я бы не пошла на адаптацию, потому что это работа не новая, она известна, и для меня репутационно было бы невыгодно выставлять ее в адаптированном виде», — заявила Асель Кадырханова.
По данным организаторов казахстанского участия, павильон страны в 2026 году работает в Museo Storico Navale в Венеции с 9 мая по 22 ноября. Национальный проект представлен под названием «Қоңыр: архив тишины». Его куратором был выбран Сырлыбек Бекбота, а в церемонии открытия участвовали вице-министр культуры и информации Айбек Сыдыков, посол Казахстана в Италии Ерболат Сембаев и президент Венецианской биеннале Пьетранджело Буттафуоко.
Что говорят стороны
Министерство культуры и информации ранее объяснило демонтаж тем, что по договору с Военно-морским историческим музеем материалы экспозиции не должны носить политический, идеологический или иной подобный характер. В ведомстве также заявили, что для участия в национальном павильоне предполагалась новая интерпретация и адаптированная версия работы, а сама экспозиция реализуется в рамках заранее утвержденной кураторской концепции.
Однако эта версия была поставлена под сомнение сразу несколькими участниками конфликта. Журналист Вадим Дергачев на обсуждении в Алматы напомнил, что, по словам Кадырхановой, куратор павильона заверял ее в сохранении авторского контроля над финальным видом инсталляции. Искусствовед и куратор Юлия Сорокина, входившая в экспертный совет биеннале, подтвердила в ходе дискуссии, что художница действительно исходила из такого понимания договоренностей.
Дополнительный резонанс вызвала позиция итальянской стороны. Управляющая музейной площадкой компания D’Uva S.r.l. сообщила в ответ на запрос журналистов, что музей не требовал демонтировать работу и не выпускал каких-либо инструкций или документов цензурного характера в отношении произведения. Тем самым один из ключевых аргументов официального объяснения оказался оспорен.
«Современное искусство — не развлекательный аттракцион, не украшательство, не обслуга власти. Оно всегда политично, требовать от него аполитичности — недальновидно и непрофессионально», — говорится в обращении Елены и Виктора Воробьевых.
В своем заявлении художники напомнили, что работа павильона Казахстана в Венеции продолжится еще около полугода, а значит ситуацию, по их мнению, еще можно исправить. Они потребовали извинений перед автором и возвращения произведения в экспозицию. Искусствовед Валерия Ибраева поддержала саму постановку вопроса, назвав произошедшее частью более широкого наступления цензуры на культурную и общественную сферу.
Почему история вышла за рамки одного павильона
Скандал вокруг «Машины» быстро стал не только художественным, но и политико-культурным сюжетом. Вопрос теперь касается не только одной выставки в Италии, но и принципов, по которым государство представляет современное искусство Казахстана на крупнейших международных площадках. Венецианская биеннале считается одной из самых престижных мировых выставок современного искусства, а участие страны в национальном павильоне фактически становится витриной ее культурной политики.
На этом фоне конфликт особенно чувствителен: работа Кадырхановой затрагивает тему массовых репрессий, исторической памяти и государственного насилия, а потому ее демонтаж уже воспринимается многими в профессиональной среде как сигнал о границах допустимого высказывания. Публичное выступление Воробьевых, которые сами в разные годы представляли Казахстан на Венецианской биеннале, усилило давление на министерство и сделало спор частью более широкой дискуссии о свободе художественного высказывания в стране.
Коротко о главном
История с демонтажем работы Асель Кадырхановой показала системный конфликт между авторской автономией и административным контролем над культурными проектами, которые государство выводит на международную арену. Если министерство не предложит прозрачного объяснения и механизма защиты художественной независимости, скандал может перерасти в долгосрочный кризис доверия между государственными институциями и художественным сообществом Казахстана. Если же власти пойдут на диалог и публичную корректировку решения, этот случай может стать поворотной точкой для пересмотра правил участия страны в крупных международных выставках.
