Министр Южной Кореи впервые назвал КНДР официальным именем

Южная Корея, Сеул — в марте 2026 года министр по делам объединения Чон Дон Ён публично использовал официальное название Северной Кореи — «Корейская Народно-Демократическая Республика», что стало заметным сигналом в политике Сеула в отношении межкорейских отношений. По данным публикации The Diplomat, речь идет о первом случае, когда высокопоставленный представитель южнокорейского правительства на таком уровне применил полное государственное наименование КНДР в официальном политическом контексте.

Этот эпизод произошел на фоне пересмотра подходов администрации президента Ли Чжэ Мёна к диалогу с Пхеньяном. Ранее, 1 марта 2026 года, глава государства заявил о намерении уважать существующую политическую систему Северной Кореи и не добиваться объединения путем поглощения, что The Diplomat охарактеризовал как курс на снижение идеологической конфронтации и прагматичную дипломатию.

Дополнительный политический контекст обозначился еще в 2025 году, когда Чон Дон Ён на слушаниях в Национальном собрании в Сеуле заявлял, что не считает Северную Корею «главным врагом» Южной Кореи, называя ее скорее «угрозой». Тогда же он поднимал вопрос о возможном переименовании министерства по делам объединения, указывая, что изменения на Корейском полуострове требуют новой дискуссии о задачах ведомства.

Дискуссия в Сеуле развивается на фоне резкого изменения позиции Пхеньяна. В конце 2023 года лидер КНДР Ким Чен Ын охарактеризовал отношения двух корейских государств как отношения «двух враждебных государств», отказавшись от прежней риторики о мирном объединении. В 2024 году северокорейская конституция впервые закрепила определение Южной Кореи как «враждебного государства», что подтвердили международные агентства.

Использование официального названия КНДР в южнокорейской политической риторике стало предметом внутренней полемики. Сторонники более гибкого курса считают, что такая лексика может снизить подозрения Пхеньяна в отношении сценария объединения через поглощение и создать условия для возобновления диалога. Критики, напротив, опасаются, что подобные формулировки могут быть истолкованы как отход от конституционного принципа мирного национального объединения, закрепленного в Южной Корее.

На данный момент речь идет не о формальном изменении правового статуса межкорейских отношений, а о символически значимом изменении официального языка. Однако для корейской политики, где терминология традиционно имеет прямое дипломатическое и внутриполитическое значение, такой шаг может повлиять на дальнейшие сигналы Сеула в адрес Пхеньяна, а также на обсуждение будущего профильного министерства и формата межкорейских контактов.

Коротко о главном

Причиной события стал переход южнокорейских властей к более прагматичной линии в отношениях с КНДР после отказа Пхеньяна от прежней концепции объединения. В ближайшей перспективе это, вероятно, усилит политические споры внутри Южной Кореи, но одновременно может стать основой для осторожного восстановления каналов диалога между двумя государствами.

Источники

The Diplomat, Yonhap News Agency, Associated Press.