На индонезийском острове Сулавеси внимание вновь привлекла община биссу — сакральных служителей народа буги, которых в местной традиции относят к «пятому полу». Поводом стал большой международный материал, опубликованный 5 июня 2026 года, о том, как эта редкая духовная каста пытается сохранить свой статус и обряды на фоне религиозного давления, культурной унификации и старения носителей традиции.
Биссу — часть сложной гендерной системы буги в провинции Южный Сулавеси. В этой культуре исторически различают пять гендерных категорий: мужчин, женщин, калалаи, калабаи и биссу. Последних обычно описывают как андрогинных или небинарных жрецов, которые, согласно местным представлениям, соединяют мужское и женское начала и потому могут выступать посредниками между людьми и духовным миром. В доколониальный период биссу служили при дворах бугийских королевств, проводили ритуалы, благословляли правителей, хранили регалии и сопровождали важнейшие общественные церемонии.
С распространением ислама в Южном Сулавеси в XVII веке и особенно после политических и религиозных кампаний XX века положение биссу резко ухудшилось. Исследователи и международные издания ранее отмечали, что в 1960-х годах во время антиисламских и одновременно пуританских зачисток, связанных с движением Даруль Ислам и операцией, известной как Operasi Tobat, биссу подвергались преследованиям, были вынуждены скрываться, а часть ритуальной практики ушла в подполье. Позднее давление усиливали рост консервативных исламских настроений, распад традиционных дворовых структур и общее сокращение пространства для локальных верований.
Почему традиция оказалась под угрозой
Сегодня биссу сохраняются прежде всего как носители нематериального культурного наследия. Они участвуют в обрядах благословения, сельских церемониях, праздниках урожая и ритуалах, связанных с королевскими реликвиями буги. Однако число посвящённых сокращается. На это влияют сразу несколько факторов: отсутствие устойчивой передачи знаний молодым поколениям, экономическая уязвимость, стигма в отношении гендерно-неконформных людей и конкуренция с более жёсткими религиозными интерпретациями, которые считают подобные практики недопустимыми.
По данным исследователей культуры буги и материалов международных СМИ, современные биссу нередко вынуждены совмещать сакральную роль с обычной работой, чтобы содержать себя. При этом их положение отличается от западных представлений о трансгендерности: для местного сообщества речь идёт не только об идентичности, но и о ритуальной функции, историческом статусе и связи с доколониальной системой власти. Именно поэтому вокруг биссу идут споры не только о правах и гендере, но и о будущем коренной культуры Южного Сулавеси.
Ситуация осложняется тем, что Индонезия в последние годы переживает заметное усиление общественного давления на ЛГБТК-сообщества, хотя правовой и социальный ландшафт по регионам сильно различается. В этом контексте биссу существуют на пересечении двух чувствительных тем: защиты традиционного наследия и отношения к гендерному разнообразию. Для части местных жителей они остаются уважаемыми ритуальными фигурами, для других — символом практик, которые не вписываются в современную религиозную норму.
Что происходит в Южном Сулавеси сейчас
В последние годы часть чиновников, культурных активистов и исследователей в Индонезии выступает за сохранение традиции биссу как уникального элемента наследия народа буги. Их приглашают на культурные фестивали и показательные церемонии, а саму практику иногда представляют как символ местной идентичности. Но такая публичность имеет двойственный эффект: с одной стороны, она помогает избежать полного исчезновения традиции, с другой — превращает живую духовную систему в сценический фольклор, отрывая её от повседневной религиозной жизни общин.
Ключевой вопрос сейчас заключается в том, смогут ли биссу сохранить не только внешнюю форму ритуалов, но и социальную легитимность. Для этого нужны преемники, признание со стороны местных сообществ и более бережная политика государства в отношении коренных практик. Без этого древняя система, существовавшая столетиями, рискует остаться лишь музейным напоминанием о том, что гендерные и духовные роли в Юго-Восточной Азии исторически были куда сложнее современных бинарных схем.
Коротко о главном
История биссу на Сулавеси показывает, как хрупко положение традиций, оказавшихся между религиозной консервативностью, модернизацией и политикой идентичности. Главная причина кризиса — не один фактор, а их сочетание: исчезновение старых институтов, давление на гендерное разнообразие и слабая передача сакрального знания. Если местные власти и общины не найдут способ защитить биссу именно как живую практику, а не как экзотический символ, эта часть культуры буги продолжит быстро сокращаться в ближайшие годы.
