Итамар Бен-Гвир, министр национальной безопасности Израиля и лидер ультраправой партии «Еврейская сила», вновь оказался в центре международного скандала после серии действий и заявлений, которые вызвали резкую реакцию за пределами страны и усилили внутренний спор о том, насколько его политика отражает курс всего израильского государства. Поводом для новой волны критики стали майские события 2026 года вокруг пропалестинской «Флотилии Сумуд», а также его более широкая роль в радикализации силового блока, политики в отношении палестинцев и общественной риторики.
Материал Al Jazeera от 4 июня 2026 года рассматривает Бен-Гвира не как маргинала внутри кабинета Биньямина Нетаньяху, а как политика, чьи взгляды и методы все труднее отделять от доминирующей линии израильской правой коалиции. После того как в мае израильские силы перехватили в море суда «Флотилии Сумуд», Бен-Гвир опубликовал видео с задержанными активистами, стоящими на коленях со связанными руками. На кадрах он насмехался над задержанными, а один из эпизодов показывал жесткое обращение с участницей акции. Эти материалы вызвали международное возмущение, в том числе со стороны стран Европы и Канады.
По данным AP и Reuters, особенно жестко отреагировала Франция: Париж потребовал расследовать обращение с участниками флотилии и объявил о бессрочном запрете на въезд Бен-Гвира на французскую территорию, назвав его поведение недопустимым. Еврокомиссия также охарактеризовала показанное на видео обращение с активистами как неприемлемое. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху, защищая сам перехват флотилии, при этом заявил, что действия Бен-Гвира «не соответствуют ценностям и нормам Израиля». Министр иностранных дел Гидеон Саар пошел дальше и публично сказал, что Бен-Гвир «не является лицом Израиля».
Однако суть дискуссии в Израиле и за его пределами заключается в обратном вопросе: действительно ли Бен-Гвир — исключение, или он лишь наиболее грубое и откровенное выражение уже укоренившегося политического курса. Аналитики, опрошенные Al Jazeera, указывают, что его взгляды по многим вопросам лишь стилистически радикальнее, чем позиции части правящей партии «Ликуд» и союзников по коалиции.
Как Бен-Гвир пришел к власти
Итамар Бен-Гвир родился в 1976 году неподалеку от Иерусалима и еще в юности примкнул к крайне правой среде. Его политическая биография давно связана с движением каханистов — последователей раввина Меира Кахане. Партия Kach была запрещена в Израиле, а позже признана террористической после массового убийства палестинцев в Хевроне, совершенного Барухом Гольдштейном в 1994 году. Имя Гольдштейна затем не раз всплывало в биографии Бен-Гвира: в прошлом он держал его портрет у себя дома и публично ассоциировался с этой ультранационалистической традицией.
Широкую известность Бен-Гвир получил еще в 1995 году, незадолго до убийства премьер-министра Ицхака Рабина. Тогда 19-летний активист появился в кадре с элементом автомобиля Рабина и заявил, что если удалось добраться до машины, то удастся добраться и до самого премьера. Через несколько недель Рабин был убит ультраправым экстремистом Игаль Амиром.
За годы политической и уличной активности Бен-Гвир десятки раз становился фигурантом дел. В 2007 году его признали виновным в подстрекательстве к расизму и поддержке террористической организации. Позднее он получил юридическое образование и стал адвокатом, представляя интересы крайне правых активистов и поселенцев. В большую политику он вошел как лидер силы, которую долго считали токсичной даже для части израильского истеблишмента, однако к 2022 году ситуация изменилась: Биньямин Нетаньяху помог консолидировать союз Бен-Гвира с Бецалелем Смотричем, и этот блок стал одной из опор правящей коалиции.
Именно после выборов 2022 года Бен-Гвир возглавил специально усиленное министерство национальной безопасности и получил расширенное влияние на полицию и пенитенциарную систему. С этого момента его политический вес перестал быть символическим.
Почему его политика стала проблемой для союзников Израиля
С 2023 года, после нападения ХАМАС на Израиль 7 октября и последующей войны в Газе, Бен-Гвир последовательно выступал за максимальное ужесточение курса. Он требовал продолжения войны, угрожал развалом коалиции при любом смягчении военной кампании и продвигал расширение вооружения еврейских поселенцев на оккупированном Западном берегу. По сообщениям международных СМИ, именно при нем резко выросло число лицензий на оружие, выданных поселенцам.
Важной точкой эскалации стал и март 2026 года, когда Кнессет принял закон, делающий смертную казнь стандартным наказанием для палестинцев, осужденных военными судами за смертоносные нападения. Бен-Гвир был одним из главных лоббистов этого закона и публично приветствовал его принятие как исторический шаг. Критики отмечали, что на практике речь идет о норме, которая прежде всего касается палестинцев на оккупированных территориях и еще сильнее институционализирует неравный правовой режим.
Не менее чувствительной остается его активность вокруг комплекса мечети Аль-Акса в Иерусалиме. Бен-Гвир неоднократно посещал эту территорию вопреки прежней осторожной линии властей, что вызывало напряжение не только среди палестинцев, но и в отношениях Израиля с арабскими и западными партнерами. Для многих дипломатов именно сочетание провокационной символической политики, жесткой силовой практики и публичного унижения оппонентов сделало его фигурой, осложняющей внешние контакты Израиля.
При этом внутри страны его позиции нельзя считать изолированными. Несмотря на международную критику, его электоральная база остается устойчивой. Эксперты связывают это с ростом популярности политики силы, страха и унижения противника как ответа на затяжной конфликт, войну в Газе и кризис безопасности. Бен-Гвир во многом предлагает не новую идеологию, а более агрессивную и театрализованную форму того, что уже принимается значительной частью правого избирателя.
По сути спор идет не о том, слишком ли радикален Бен-Гвир, а о том, готово ли израильское руководство признать, что его методы давно перестали быть исключением.
Поэтому попытки официального Иерусалима дистанцироваться от министра работают лишь частично. Когда Нетаньяху и Гидеон Саар заявляют, что Бен-Гвир не представляет Израиль, они стараются снизить дипломатический ущерб. Но сам факт его высокого поста, его полномочия и поддержка в парламенте показывают, что он не внешний нарушитель системы, а один из продуктов ее нынешней эволюции.
Коротко о главном
История Итамара Бен-Гвира показывает, как ультраправый радикализм в Израиле переместился с периферии в центр власти. Причины этого сдвига — многолетний конфликт, травма после 7 октября, ослабление прежних политических ограничителей и зависимость коалиции Биньямина Нетаньяху от крайне правых союзников. В ближайшей перспективе Бен-Гвир, вероятно, сохранит влияние, пока война и тема безопасности остаются главными в израильской политике. Но одновременно именно он усиливает международную изоляцию Израиля и делает все очевиднее разрыв между дипломатической риторикой страны и практикой ее силовых институтов.
