Министры иностранных дел стран БРИКС 14 мая собрались в Нью-Дели на двухдневную встречу, которая должна подготовить сентябрьский саммит объединения в Индии. Однако вместо рутинной координации повестку резко сместила война вокруг Ирана: конфликт ударил по энергетическим рынкам, усилил разногласия внутри расширенного блока и превратил встречу в проверку способности БРИКС говорить единым голосом.
Индия, председательствующая в БРИКС в 2026 году, принимает переговоры на фоне резкого обострения ситуации на Ближнем Востоке. По данным Al Jazeera, Reuters, AP и индийских СМИ, в Нью-Дели прибыли глава МИД Ирана Аббас Аракчи, министр иностранных дел России Сергей Лавров, глава МИД Индии Субраманьям Джайшанкар, а также представители других государств объединения и новых членов блока. Китай на встрече представляет посол Сюй Фэйхун: министр иностранных дел КНР Ван И остался в Пекине, где в те же дни проходит встреча председателя КНР Си Цзиньпина с президентом США Дональдом Трампом.
Для Тегерана заседание стало одной из самых заметных международных площадок после начала войны. Иран рассчитывает добиться от БРИКС более жесткой политической позиции по действиям США и Израиля, а также продемонстрировать, что не оказался в дипломатической изоляции. По сообщениям иранских и индийских источников, Аббас Аракчи планировал не только участвовать в общей сессии, но и провести отдельные переговоры с Субраманьямом Джайшанкаром и другими участниками встречи.
Индия, напротив, стремится удержать баланс. Нью-Дели заинтересован в том, чтобы встреча завершилась согласованным документом, но одновременно не хочет превращать площадку БРИКС в инструмент одной стороны конфликта. Это особенно чувствительно для индийской дипломатии, которая традиционно поддерживает контакты как с Ираном, так и с западными партнёрами, а также учитывает риски для импорта энергоносителей и морской логистики.
Почему встреча стала испытанием для БРИКС
Главная интрига переговоров заключается в том, сможет ли объединение выработать общий подход к войне. По данным Reuters и The Washington Post, ещё на предварительных консультациях внутри БРИКС проявились серьёзные расхождения: Иран добивался формулировок с осуждением действий США и Израиля, тогда как часть участников выступала против слишком жёсткого текста. Иранский замминистра Казем Гарибабади прямо признал, что разногласия внутри объединения мешали согласовать единую позицию.
Расширение БРИКС усилило его политический вес, но одновременно усложнило консенсус. Помимо пяти первоначальных участников, в объединение вошли новые государства, включая Иран, ОАЭ, Египет, Эфиопию и Индонезию. Это сделало блок более представительным для Глобального Юга, но добавило противоречий в вопросах безопасности, отношений с США, Израилем и странами Персидского залива.
Дополнительное давление создаёт энергетический фактор. AP отмечает, что война нарушила поставки и усилила нервозность на нефтяном рынке. Для Индии, Китая и других крупных импортёров сырья внутри БРИКС это не абстрактная геополитика, а прямой риск роста издержек, инфляционного давления и перебоев в логистике. Именно поэтому обсуждение конфликта тесно связано с вопросами энергетической безопасности, торговых маршрутов и устойчивости расчётов между странами объединения.
Субраманьям Джайшанкар заявил, что переговоры посвящены глобальным и региональным вызовам, а также углублению сотрудничества между государствами БРИКС.
Формально повестка встречи шире ближневосточного кризиса. В неё входят реформа глобального управления, усиление роли стран Глобального Юга, торгово-экономическое взаимодействие и подготовка к саммиту лидеров. Но именно война вокруг Ирана определяет политический вес нынешних переговоров: если участники не договорятся даже о базовой формуле, это станет сигналом, что БРИКС пока не готов выступать как полноценный геополитический центр силы.
Что это значит для Индии, Ирана и мировой дипломатии
Для Индии встреча в Нью-Дели стала возможностью показать, что она способна модерировать один из крупнейших незападных форматов в период международного кризиса. Правительство Нарендры Моди делает ставку на образ посредника и ответственного координатора, который разговаривает и с Москвой, и с Тегераном, и с западными столицами. Но нынешняя ситуация проверяет пределы этой стратегии: чем острее конфликт, тем труднее удерживать нейтралитет без потери влияния на одну из сторон.
Для Ирана участие в форуме важно как дипломатический ресурс. Тегеран пытается перевести военное давление в политическую поддержку со стороны государств, недовольных западной архитектурой мировой безопасности. При этом даже внутри БРИКС автоматической солидарности с Ираном нет: часть стран ориентируется на прагматичные экономические интересы и избегает шагов, которые могут резко обострить отношения с Вашингтоном.
Для России и Китая встреча также имеет отдельное значение. Москва традиционно использует БРИКС как платформу для критики западного доминирования и, вероятно, будет поддерживать более жёсткие оценки действий США. Пекин, судя по формату представительства, решил не делать нью-делийскую встречу главным дипломатическим событием дня, поскольку одновременно сосредоточен на переговорах с Вашингтоном в Пекине. Это само по себе показывает, насколько тесно кризис вокруг Ирана переплетён с более широкой конкуренцией крупных держав.
Пока к середине 14 мая не было подтверждения, что министры согласовали итоговое заявление по Ирану в максимально жёсткой форме. Основной вопрос заключается в том, сумеет ли Индия свести позиции участников хотя бы к компромиссному тексту о деэскалации, международном праве, безопасности судоходства и недопустимости дальнейшего расширения войны.
Коротко о главном
Встреча министров БРИКС в Нью-Дели важна не только из-за войны вокруг Ирана, но и потому, что она показывает реальное состояние объединения после расширения. Чем сильнее БРИКС претендует на роль альтернативного центра силы, тем чаще ему придётся реагировать на острые конфликты, а не только говорить о реформе мирового порядка. Если Индии удастся добиться хотя бы компромиссной общей позиции, это укрепит дипломатический вес блока перед сентябрьским саммитом. Если нет, война с Ираном станет доказательством того, что политические амбиции БРИКС пока опережают его способность к единому действию.
