США и Иран к началу июня 2026 года вновь оказались в точке, когда соглашение казалось близким, однако окончательной договорённости стороны так и не достигли. Новый виток контактов разворачивался на фоне продолжающегося противостояния после войны 2025 года, ударов по ядерной инфраструктуре Ирана, кризиса вокруг Ормузского пролива и попыток Вашингтона добиться ограничений для иранской ядерной программы в обмен на частичное смягчение давления.
По данным ближневосточных и западных источников, в последние месяцы переговоры шли через посредников, прежде всего через Пакистан, а также при участии региональных государств Персидского залива. В апреле в Исламабаде прошли многочасовые переговоры на высоком уровне, но они завершились без прорыва. В мае стороны снова приблизились к промежуточной формуле: речь шла о продлении режима прекращения огня, снижении напряжённости в Ормузском проливе, частичном допуске иранской нефти на рынок и запуске отдельного переговорного трека по запасам высокообогащённого урана и пределам дальнейшего обогащения.
Ключевое расхождение осталось прежним. Вашингтон добивается жёстких, проверяемых и быстрых ограничений, которые исключали бы военное измерение ядерной программы Ирана. Тегеран настаивает, что не откажется полностью от права на мирный атом, требует поэтапности, гарантий и реального экономического эффекта, включая санкционные послабления и восстановление экспортных потоков. Именно этот конфликт подходов не раз подводил стороны к грани сделки и затем отбрасывал назад.
Почему соглашение снова оказалось под вопросом
Ситуацию осложняет не только спор о параметрах ядерной программы, но и общий военный контекст. В конце мая появилась информация о предварительном меморандуме о взаимопонимании, который должен был продлить перемирие ещё на 60 дней и открыть путь к более глубоким переговорам. Однако даже после сообщений о принципиальном согласовании рамки документ, по данным американских и региональных источников, требовал окончательного политического одобрения в Вашингтоне и Тегеране.
Дополнительное давление создают союзники США на Ближнем Востоке и внутренняя политическая борьба в самих Соединённых Штатах. Любая схема, которая выглядит как уступка Ирану, вызывает критику в Конгрессе и среди жёстко настроенных внешнеполитических кругов. Со стороны Ирана ограничения для обогащения урана и международного контроля также воспринимаются как вопрос суверенитета и безопасности после ударов по стране.
На этом фоне Международное агентство по атомной энергии сообщило, что возможности инспекций и оценки актуального состояния иранских объектов и запасов обогащённого урана остаются ограниченными. Это усиливает недоверие и усложняет выработку формулы контроля, приемлемой для обеих сторон.
Сколько раз стороны уже были близки к компромиссу
Нынешняя попытка стала как минимум не первой за последние месяцы. После апрельских переговоров в Пакистане дипломатические каналы не закрылись. В мае последовали новые обмены предложениями, а президент США Дональд Трамп и его администрация несколько раз публично давали понять, что видят шанс на сделку. Госсекретарь Марко Рубио в начале июня также говорил, что рассчитывает на возобновление полноценных ядерных переговоров, хотя и признавал скепсис в Вашингтоне.
По сути, в 2026 году стороны несколько раз подходили к одной и той же развилке. Первый этап предполагал прекращение огня и деэскалацию в регионе, второй — урегулирование вопросов судоходства и безопасности в Ормузском проливе, третий — переговоры о ядерной программе, санкциях и механизмах проверки. Но всякий раз спор возникал вокруг того, что должно быть закреплено сразу, а что можно отложить на потом.
Отдельным фактором остаётся экономика. Рынки болезненно реагируют на любой сигнал из региона: надежды на договорённость снижали нефтяные котировки и поддерживали аппетит к риску, тогда как сообщения о срыве переговоров вновь поднимали тревогу из-за угрозы поставкам через Ормузский пролив. Для Ирана вопрос экспорта нефти — это критически важный источник валютной выручки, для США и их партнёров — элемент глобальной энергетической стабильности.
Собеседники западных изданий отмечают, что промежуточное соглашение теоретически ещё возможно, если стороны согласятся разделить политическую и техническую часть сделки. Но полноценный финальный договор требует ответа на базовый вопрос: готов ли Иран принять такой уровень прозрачности и ограничений, который устроит США, и готовы ли США предложить такое смягчение санкций, которое Тегеран сможет представить как реальный результат.
Коротко о главном
Главная причина постоянных срывов — не отсутствие контактов, а несовпадение стратегических целей. США хотят быстро зафиксировать проверяемые ограничения ядерной программы и снизить военные риски в регионе. Иран стремится сначала получить гарантии безопасности и экономические выгоды, не сдавая принципиальные позиции. Поэтому стороны регулярно подходят к рамочному компромиссу, но буксуют на финальных деталях. В ближайшие недели наиболее вероятен не большой исторический договор, а очередное временное соглашение с ограниченным сроком действия: оно может снизить напряжённость, но не устранит фундаментальный спор между Вашингтоном и Тегераном.
