Смерти в армии Казахстана: что стоит за цифрой 270 и трагедией на Каспии

Четырнадцать военнослужащих погибли на учениях в Каспийском море. Эта трагедия вновь поставила вопрос, который звучит после смертей солдат уже несколько лет: кто отвечает за их безопасность? Polites News сопоставил публикации за 2020–2026 годы, сообщения следствия и сведения о приговорах. Они показывают, как за первоначальными объяснениями о болезни или несчастном случае обнаруживались нарушения, почему семьи годами добиваются ответов и что не позволяет установить общее число умерших.

Утром 25 сентября 2026 года поиски на Каспии завершились. Были найдены тела последних двух пропавших военнослужащих — сержанта Мансура Гумарова и матроса Мираса Турдыбекулы. Общее число жертв достигло 14, следует из сообщения Минобороны, опубликованного «Курсивом». Казахстан встретил день общенационального траура.

Однако история смертей во время службы не начинается с этой катастрофы. Уже в апреле 2023 года военная прокуратура сообщала о 270 умерших военнослужащих с начала 2020 года. С тех пор появились новые уголовные дела, приговоры и программы профилактики. Единого подтверждённого итога за весь период до сентября 2026 года в проверенных открытых источниках найти не удалось.

Каспий: пять задержанных и расследование решений командования

Трагедия произошла 24 сентября во время выполнения учебно-боевой задачи. По сообщению Минобороны, из-за резкого ухудшения погоды в открытое море унесло 17 военнослужащих. Троих удалось спасти. Первоначальные сообщения о девяти, затем о двенадцати погибших отражали ход поисков; подтверждённый после их завершения итог — 14 человек.

25 сентября МВД сообщило о задержании пяти должностных лиц: начальника штаба — первого заместителя главнокомандующего Военно-морскими силами, двух командиров воинских частей, командира роты морской пехоты и командира катера. Как передал Tengrinews со ссылкой на ведомство, расследование касается высадки с катера «Қайсар» в неблагоприятных погодных условиях.

Дело расследуют по статьям о халатном отношении к службе и нарушении правил кораблевождения. Создана правительственная комиссия под руководством вице-премьера Каната Бозумбаева. Задержание само по себе не устанавливает виновность: следствию и суду предстоит определить ответственность конкретных людей.

Поэтому вопрос о шторме связан с другим — о принятых решениях. Кто оценивал условия высадки, мог остановить выполнение задачи и отвечал за спасение людей? От ответов зависит, какие изменения потребуются после катастрофы. Публично объявленные задержания ещё не дают окончательного ответа на эти вопросы.

Что стоит за цифрой 270

Самая часто воспроизводимая цифра требует точной даты. 270 — это показатель, обнародованный 18 апреля 2023 года, а не итог 2020–2026 годов. Выступая в Сенате, первый заместитель главного военного прокурора Максат Казиев привёл следующую разбивку, опубликованную Kazinform:

• 2020 год — 78 умерших.
• 2021 год — 96.
• 2022 год — 85.
• Начало 2023 года — 11 по данным, представленным в апреле; точный день окончания учёта в сообщении не указан.

Таким образом, за три полных года — 2020–2022 — в этой сводке насчитывается 259 смертей. Среди причин Казиев назвал заболевания — 36%, дорожно-транспортные происшествия — 24%, самоубийства — 20%. Эти округлённые доли нельзя превращать в точные количества без исходной таблицы. Сам показатель охватывает смерти по разным причинам: называть всех 270 убитыми или жертвами неуставных отношений неправильно.

Есть и ведомственная граница. В публикации ФБРК от 26 сентября 2024 года передавалось разъяснение Минобороны: широкая статистика касается разных воинских формирований и категорий военнослужащих. Отдельно полученный ФБРК ответ о смертях срочников Вооружённых сил описывал значительно более узкую группу. Сопоставлять такие числа без пояснений нельзя.

В публичном обсуждении словом «армия» часто объединяют Вооружённые силы, Национальную гвардию МВД и Пограничную службу КНБ. В этой статье рассмотрены случаи в разных формированиях с указанием ведомства там, где это существенно. Все смерти военнослужащих, смерти срочников и гибель непосредственно при исполнении обязанностей — разные показатели.

Почему статистика самоубийств не складывается в один ряд

В апреле 2026 года Ranking опубликовал расчёт по данным Комитета по правовой статистике: 89 суицидов среди военнослужащих за 2020–2025 годы и первый квартал 2026-го. На графике указаны 11 случаев в 2020 году, 10 — в 2021-м, 11 — в 2022-м, 20 — в 2023-м, 16 — в 2024-м, 17 — в 2025-м и четыре за январь–март 2026 года.

Но за 2020–2022 годы этот ряд даёт 32 случая. Между тем в ответе Главной военной прокуратуры изданию Orda, опубликованном 14 февраля 2023 года, за те же три года сообщалось о 52 суицидах: 23 в Минобороны, 17 в Пограничной службе, 11 в Нацгвардии и одном в Службе государственной охраны.

Расхождение составляет 20 случаев, но его причина в этих публикациях не раскрыта. Возможные различия охвата или правил учёта требуют разъяснения ведомств. Сами по себе два разных числа не доказывают сокрытия смертей; столь же необоснованно было бы без проверки объявить их полностью сопоставимыми.

Ranking также приводит 47 погибших в результате воинских преступлений за 2020–2025 годы и первый квартал 2026-го. Это отдельный показатель: статус каждой жертвы в публикации не расшифрован, а пересечения с другими рядами не устранены. Складывать 270, 89 и 47, получая якобы общий итог потерь, нельзя.

Проблема сопоставимости имеет и официальное подтверждение, хотя в более узкой области. 13 февраля 2024 года Комитет по правовой статистике сообщил о модернизации учёта некриминальных происшествий в войсках: прежде ведомства собирали сведения по-разному, общего подхода к анализу не было. Это сообщение касается именно некриминальных инцидентов и само по себе не объясняет разницу в статистике суицидов.

Доступные числа показывают масштаб проблемы, но не позволяют уверенно ответить, вырос ли риск смерти для отдельного военнослужащего. Для этого нужны сопоставимые ежегодные данные по одним и тем же категориям, численность служащих и единые определения причин смерти. Сравнение полного года с несколькими месяцами 2026-го такой оценки не даёт.

От Ганчлевского до Мираша: что установили суды

В отдельных делах ответственность подтверждена судебными решениями. 19-летний Дмитрий Ганчлевский умер 2 марта 2020 года во время службы в части Минобороны в Капчагае, нынешнем Конаеве. Как подробно сообщал Азаттык, сержанта Алибека Агыбаева осудили на шесть лет за превышение полномочий. Апелляция 10 сентября 2020 года оставила приговор в силе. Отец погибшего при этом продолжал считать расследование неполным.

В деле Бекбола Мираша судебная оценка изменилась при обжаловании. 18-летний пограничник погиб 19 августа 2022 года на заставе «Шолдала» в Жамбылской области. В августе 2023-го сержант Айбек Нуртаев получил три с половиной года лишения свободы, однако апелляция 16 ноября увеличила срок до семи лет.

По сообщению суда, которое приводит Ulysmedia, были доказаны вымогательство, насилие и систематическое унижение военнослужащего; суд связал превышение власти с его самоубийством. Приговор и полноту расследования оспаривала защита Нуртаева. Здесь принципиально различать факт суицида и обстоятельства, которые ему предшествовали: одно слово в статистической графе не описывает всю историю.

Байзак: массовая гибель и ответственность за военные склады

26 августа 2021 года пожар и взрывы на складах боеприпасов в Байзакском районе Жамбылской области унесли жизни 18 человек. Среди погибших были военнослужащие и пожарные, поэтому превращать эту цифру в «18 погибших солдат» некорректно. Массовая катастрофа показывает ещё одну сторону безопасности службы — состояние опасных объектов и организацию действий при чрезвычайной ситуации.

В октябре 2023 года двух солдат приговорили к девяти годам лишения свободы каждого. 13 марта 2024-го апелляция увеличила им сроки до 13 лет; два офицера получили по пять лет. Солдаты отрицали поджог, защита оспаривала обвинение и сообщала о намерении обратиться в кассацию. В проверенных источниках более позднего решения, изменившего эти уголовные сроки, найти не удалось.

Байзак нельзя объяснить теми же причинами, что конфликт между военнослужащими или запоздалая медицинская помощь. Поэтому анализ смертей требует разбора конкретных механизмов: кто отвечал за объект, как оценивалась опасность и какие нарушения признал суд. Общая ссылка на дисциплину не заменяет этих ответов.

Когда за медицинским диагнозом обнаруживается ответственность

Досымжан Салимжан умер 13 мая 2024 года в больнице Алматы. В первоначальных сообщениях фигурировали тяжёлые заболевания, родители говорили об избиении. В октябре того же года Orda получила ответ военного суда: лейтенант Жанбота Шакиров осуждён на семь лет за превышение власти. Суд установил факт избиения военнослужащего.

В репортаже Азаттыка из суда приводится заключение экспертизы о разрыве аорты. Издание также передало показания сослуживцев: они объясняли молчание об избиениях страхом перед командиром и опасением прослыть доносчиками. Сам Шакиров вину отрицал. Эти показания раскрывают отдельную проблему профилактики: возможность подать жалобу мало помогает, если военнослужащий боится ею воспользоваться.

Этот случай показывает, почему медицинское описание состояния человека не закрывает вопрос о действиях окружающих. Оно не позволяет автоматически исключить насилие или служебные нарушения. При этом один приговор не даёт оснований объявлять все смерти от заболеваний следствием преступлений.

В другом деле речь шла о качестве помощи. Срочник Саламат Сабитов умер 19 мая 2025 года от менингита в Аягозе. В апреле 2026-го стало известно о приговоре: врачу военного госпиталя назначили два года лишения свободы за ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей, повлёкшее по неосторожности смерть пациента. Как сообщил Tengrinews со ссылкой на материалы суда, эксперты пришли к выводу: своевременное распознавание заболевания и лечение могли сохранить военнослужащему жизнь.

Врача освободили от основного наказания по амнистии; двухлетний запрет заниматься медицинской деятельностью сохранился. Это существенная деталь результата дела: сообщение только о назначенном сроке создало бы у читателя неверное представление о наказании. Сам случай ставит конкретный вопрос — как быстро солдат получает помощь, когда заболевание становится опасным.

Дело Баркулова: от версии случайного выстрела до приговора за убийство

19-летний Марат Баркулов погиб 7 сентября 2024 года на полигоне «Оймаша» в Мангистауской области. В январе 2025 года лейтенант Дамир Досов получил 13 лет лишения свободы за убийство. Подсудимый отрицал умысел, утверждая, что выстрел произошёл случайно.

27 января 2026 года Lada.kz сообщила со слов адвоката Азамата Сагала, что кассационный суд рассмотрел жалобу Досова и оставил приговор без изменения. Это уже результат судебной проверки, который нельзя подменять первоначальной версией несчастного случая.

Дело Баркулова отличается от расследований, где причины гибели ещё устанавливают. Здесь журналист может ссылаться на обвинительный приговор за убийство. В других историях столь же категоричное определение было бы преждевременным.

Семьи, которые продолжают ждать ответов

Кайсар Султанов погиб 9 октября 2023 года во время службы в Национальной гвардии в Астане. Родственники оспаривали версию самоубийства. В октябре 2025-го Главная военная прокуратура подтвердила Tengrinews, что расследование продолжается и проводятся экспертные исследования.

В публикации KZNews от 6 апреля 2026 года мать Султанова и её представитель вновь сообщили о продолжающемся следствии и требовании изменить квалификацию дела. Это позиция семьи, а не новое официальное заключение. Подтверждённого судебного итога в проверенных публикациях найти не удалось.

История Ербаяна Мухтара связывает два разных года. Тяжёлую черепно-мозговую травму он получил в декабре 2023-го во время службы в Нацгвардии. Командование объясняло случившееся падением, семья заявляла об избиении. 23 июня 2026 года Мухтар умер. Минздрав связал смерть с осложнениями тяжёлой травмы, инфекцией и сепсисом.

2 июля 2026 года Ulysmedia опубликовало собственный ответ МВД: расследование обстоятельств получения повреждений продолжается, другие сведения ведомство не раскрыло, сославшись на тайну следствия. Ответ не прояснил наличие подозреваемых и срок завершения дела.

Медицинская причина смерти Мухтара и уголовная ответственность за первоначальную травму — два связанных, но самостоятельных вопроса. Кроме того, он умер уже после службы. Поэтому включение его смерти в годовую статистику действующих военнослужащих требует понимания правил учёта. Для семьи же центральным остаётся вопрос о том, что произошло в части в декабре 2023 года.

Новые дела 2026 года: обвинение ещё не означает приговор

23 апреля 2026 года Главная военная прокуратура сообщила о передаче в суд дела двух командиров после гибели 23 января срочника в Усть-Каменогорском гарнизоне. По версии следствия, имели место психологическое давление на погибшего и ещё шестерых военнослужащих, а также нарушения контроля за оружием. В сообщении прокуратуры погибший обозначен как Оспанов Қ.; NEGE назвал его Казыбеком Оспановым.

После гибели срочника на стрельбах в Бейнеу 17 февраля 2026 года прокуратура 13 мая сообщила о направлении в суд дела командира по обвинению в халатности. Погибший указан как Р. Жайгалиев. Кроме уголовного преследования, ведомство сообщило об освобождении от должностей командира батальона, его заместителя и командира роты, а также о дисциплинарных взысканиях в отношении десяти должностных лиц.

Оба сообщения описывают выводы следствия и принятые меры. Они не заменяют приговоров. В проверенных источниках более поздние судебные итоги этих дел не подтверждены; писать, что командиры уже признаны виновными, оснований нет.

«В мирное время это недопустимо»: что отвечают власти

5 января 2026 года Касым-Жомарт Токаев в интервью газете Turkistan заявил о недопустимости гибели срочников:

«К фактам гибели и травматизма солдат-срочников отношусь крайне отрицательно, в мирное время это недопустимо».

Президент сообщил, что критиковал руководство оборонного ведомства и поручил принять срочные меры. Одновременно он подчеркнул, что такие трагедии не характеризуют все воинские части и что в армии в целом поддерживаются порядок и дисциплина.

28 января Минобороны объявило о комплексе экстренных мер и кадровых решениях. На следующий день заместитель министра Аскар Мустабеков, отвечая журналистам в Сенате, оценил действующие процессы как в целом эффективные:

«Поэтому, я так думаю, большие реформы делать у нас необходимости нет».

Мустабеков пояснил, что ведомство усиливает воспитательную работу и психологические исследования для раннего выявления проблем. Эти слова обозначают подход руководства на тот момент: совершенствовать действующие механизмы, проводя разбирательство после чрезвычайных происшествий.

Профилактические программы действовали и раньше. Минобороны представляло программу «Береги жизнь» на 2022–2025 годы. Позднее военная прокуратура сообщила о программах на 2025–2028 годы, предусматривающих меры по обеспечению порядка и цифровой профилактике, включая видеонаблюдение и подготовку командиров.

Оценивать результат этих мер только по факту принятия программ невозможно. Нужны данные о том, какие нарушения выявлены заранее, как рассмотрены обращения военнослужащих, сколько рекомендаций исполнено и как меняется число сопоставимых происшествий. Без них ни заявление об эффективности, ни утверждение о полном провале профилактики не получает достаточного статистического обоснования.

Каких ответов не хватает после семи календарных лет трагедий

Рассмотренные дела выявляют несколько разных рисков: насилие со стороны сослуживцев и командиров, обращение с оружием, безопасность учений и складов, доступность своевременной медицинской помощи. Часть нарушений установлена судами. Другие остаются предметом следствия или спора родственников с первоначальными объяснениями.

Проверка открытых публикаций позволяет сформулировать конкретные вопросы к ответственным ведомствам:

• Общее число смертей. Каковы ежегодные данные за 2020–2026 годы по каждому ведомству, отдельно по срочникам, контрактникам и офицерам, с указанием неполного периода 2026 года?
• Причины и правила учёта. Почему опубликованные показатели суицидов за 2020–2022 годы расходятся? Как учитываются смерти после увольнения, если травма получена во время службы?
• Судебные результаты. Чем закончились расследования и обжалования, какие приговоры вступили в силу и как изменились первоначальные версии?
• Предотвращение повторных трагедий. Какие выявленные судами и прокурорами нарушения устранены, кем это проверено и какие результаты дали программы профилактики?

После Каспия к этим вопросам добавился ещё один: какие решения привели к тому, что учебная задача завершилась гибелью 14 человек? Ответ должен связать обстоятельства катастрофы, ответственность за конкретные действия и изменения, которые защитят следующих военнослужащих. Именно по этому результату можно будет судить о последствиях расследования.

Об источниках. Материал подготовлен по открытым публикациям СМИ и государственных органов, доступным на 25 сентября 2026 года. Приведённые дела — выборка документированных случаев, а не полный поимённый реестр умерших. Сведения следствия, судебные решения и заявления родственников разграничены; 2026 год рассматривается как незавершённый.