Израиль готовил Махмуда Ахмадинежада к роли лидера Ирана

Израиль вёл скрытую операцию, в рамках которой бывшего президента Ирана Махмуда Ахмадинежада рассматривали как возможную фигуру для власти в Тегеране после удара по исламской республике. Об этом 13 июля сообщила The New York Times; пересказы материала опубликовали The Jerusalem Post, WBUR, Al Jazeera, The Guardian и другие СМИ. По их данным, план обсуждался как часть более широкой стратегии смены руководства в Иране после совместной военной кампании США и Израиля весной 2026 года.

Согласно этим публикациям, Ахмадинежад, занимавший пост президента Ирана в 2005–2013 годах, был не просто объектом наблюдения. Израильские структуры, как утверждается, годами пытались выстроить с ним канал, а на более позднем этапе допускали сценарий, при котором он мог бы возглавить страну после крушения нынешней системы власти. The Guardian и Al Jazeera со ссылкой на пересказ расследования NYT отмечали, что речь шла не о краткосрочном тактическом контакте, а о политическом проекте, который даже внутри американского истеблишмента считали крайне рискованным.

Ключевой эпизод, о котором писали зарубежные издания, связан с ударами по Тегерану в конце февраля 2026 года. L’Orient Today, Arab News и Al Jazeera, пересказывая материал NYT, сообщили, что в первый день войны дом Ахмадинежада в Тегеране оказался в зоне израильской операции. По версии собеседников издания, удар должен был помочь освободить бывшего президента из-под фактического домашнего ареста. Ахмадинежад выжил и, по данным ряда публикаций, получил ранения.

Контекст войны

Фон этой истории — резкая эскалация между Ираном, Израилем и США в феврале и марте 2026 года. The New York Times ранее сообщала, что 28 февраля иранские источники заявили о гибели верховного лидера Али Хаменеи в результате ударов США и Израиля. Deutsche Welle со ссылкой на иранские сообщения писала также о гибели самого Ахмадинежада 1 марта, однако последующие публикации о его возможной политической роли показывают, что эта информация не получила однозначного подтверждения. Важно, что уже 4 марта NYT сообщала о секретных контактах Тегерана и о том, что американская разведка заранее оценивала разные сценарии появления новой иранской власти после атаки.

Именно в этом промежутке, по данным WBUR и Anadolu, в Вашингтоне и Иерусалиме обсуждали не только военные цели, но и политическую архитектуру Ирана после возможного слома режима. В Белом доме тогда официально говорили об уничтожении ракетной инфраструктуры, военных производств, флота и ослаблении иранских прокси. Но публикации о плане с Ахмадинежадом показали, что часть союзников думала и о персональном составе будущего руководства страны.

Почему выбор вообще мог пасть на Ахмадинежада, несмотря на его жёсткую антизападную и антиизраильскую репутацию, остаётся главным вопросом. The Irish Times напоминала, что в интервью NYT в 2019 году Ахмадинежад неожиданно высказывался в пользу сближения Ирана и США и положительно отзывался о Дональде Трампе. Это не делает его прозападным политиком, но объясняет, почему отдельные игроки могли считать его удобной переходной фигурой: известное имя, опыт управления государством и собственная база внутри иранской политики.

Почему план спорный

Сама идея вызвала скепсис далеко за пределами Ирана. The Guardian писала, что план многими воспринимался как малореалистичный, а также как возможный элемент дезинформации — либо со стороны окружения Ахмадинежада, либо со стороны израильских спецслужб. Даже если подготовка действительно велась, она показывала, насколько далеко зашли расчёты союзников на смену режима в Тегеране и насколько слабо они могли представлять последствия такого сценария для самой страны и региона.

Для Израиля история особенно чувствительна ещё и потому, что Ахмадинежад десятилетиями был символом жёсткой конфронтации с еврейским государством. Для США — потому что любые попытки внешнего назначения лидера Ирана неизбежно означали бы прямое политическое вмешательство в устройство другой страны после войны. На этом фоне публикация NYT не просто раскрывает детали тайной операции, а фиксирует масштаб политических ожиданий, с которыми Вашингтон и Тель-Авив входили в конфликт 2026 года.

На момент публикации 13 июля ни израильские, ни американские власти публично не представили развернутого подтверждения описанного сценария. Однако совпадение деталей в пересказах нескольких авторитетных СМИ показывает, что речь идёт не об одиночном слухе, а о крупной версии событий, которая уже влияет на оценку всей кампании против Ирана — от целей первых ударов до вопроса, кто должен был прийти к власти после них.