Глава ФСБ России Александр Бортников заявил, что бывших боевиков ИГИЛ могут использовать против Ирана как «прокси-силу». По его словам, речь идет о выходцах из сирийских лагерей и мест содержания, которых якобы перемещают в Ирак для дальнейшего задействования на Ближнем Востоке. Заявление прозвучало 26 мая 2026 года на встрече руководителей органов безопасности стран СНГ в Иркутской области и вновь оказалось в центре внимания на фоне обострения вокруг Ирана и роста угрозы со стороны джихадистских сетей.
Материал Al Jazeera ставит под сомнение именно доказательную часть этих слов: публичных подтверждений тому, что западные спецслужбы действительно готовят бывших боевиков ИГИЛ для операций против Ирана, на данный момент не представлено. Однако сама среда риска, на которую ссылается Москва, существует: после резких изменений в Сирии в начале 2026 года система контроля над лагерями и центрами содержания, связанными с родственниками и участниками ИГИЛ, заметно ослабла.
По данным Associated Press, лагерь Аль-Холь на северо-востоке Сирии, долгое время считавшийся одним из ключевых узлов удержания семей и связанного с ИГИЛ контингента, к февралю 2026 года был фактически опустошен, а часть людей перевели в другие районы или repatriировали в Ирак. Американские СМИ со ссылкой на оценки разведки США сообщали, что после коллапса прежней системы охраны в Сирии на свободе могли оказаться от 15 до 20 тысяч человек, включая лиц, связанных с ИГИЛ. Параллельно Центральное командование США сообщало о переводе более 5 тысяч задержанных из Сирии в Ирак, где их должны судить.
Почему тема всплыла именно сейчас
Контекстом для заявлений Бортникова стала новая волна напряженности вокруг Ирана. После войны весной 2026 года между США и Ираном и последующих непрямых переговоров о временном урегулировании ситуация в Персидском заливе остается крайне хрупкой. 6 июня США сообщили, что сбили иранские дроны и ракеты, летевшие в сторону района Ормузского пролива, а затем нанесли удары по иранским радиолокационным объектам на Гороке и острове Кешм. Тегеран в ответ заявил об ударах по американским базам в Кувейте и Бахрейне. На этом фоне любые сообщения о возможном использовании негосударственных вооруженных структур против Ирана становятся частью более широкой борьбы за влияние в регионе.
Для Тегерана тема ИГИЛ особенно чувствительна. Иран уже сталкивался с атаками этой группировки и ее сторонников, а власти страны традиционно рассматривают распад соседних государств, тюремные побеги, лагеря перемещенных лиц и трансграничные сети как прямой канал террористической угрозы. Поэтому даже без представленных Москвой доказательств сама идея о том, что радикальные элементы могут быть направлены против Ирана, воспринимается в регионе как сценарий, который нельзя полностью исключать.
При этом международные структуры подтверждают более общий, но важный фон: ООН в феврале 2026 года заявила, что угроза со стороны ИГИЛ продолжает расти и становится более сложной, а сама организация и ее филиалы используют нестабильность в Сирии, Ираке и Афганистане. Это не доказывает версию о чьей-либо целенаправленной переброске боевиков против Ирана, но подтверждает, что у радикальных сетей сохраняются и кадровый ресурс, и пространство для маневра.
Что известно, а что пока не доказано
На данный момент можно уверенно говорить о нескольких фактах. Во-первых, в Сирии в 2026 году действительно произошли масштабные изменения в системе содержания лиц, связанных с ИГИЛ. Во-вторых, часть заключенных и связанных с ними семей была перемещена в Ирак, а часть людей исчезла из-под прежнего контроля. В-третьих, на фоне войны и переговоров вокруг Ирана регион переживает новый виток силовой турбулентности, где прокси-структуры снова играют заметную роль.
Но ключевое утверждение Бортникова о том, что именно западные спецслужбы планируют использовать бывших боевиков ИГИЛ против Ирана, остается политическим обвинением без независимой публичной доказательной базы. Ни США, ни другие западные страны не подтверждали такую схему, а в открытых источниках нет документов, фото- или видеосвидетельств, которые позволяли бы считать эту версию установленным фактом.
«Риск возвращения и перегруппировки боевиков реален, но прямые обвинения в их целенаправленном использовании требуют доказательств», — таков общий вывод, который следует из сопоставления заявлений сторон и данных международных структур.
Коротко о главном
Ситуация складывается на пересечении трех процессов: ослабления контроля над джихадистской средой в Сирии, затяжной конфронтации вокруг Ирана и привычной для региона практики прокси-войн. Главная причина резонанса — совпадение реальной террористической угрозы с жесткой информационной борьбой между Москвой, Тегераном и Западом. Если хаос в сирийско-иракском пограничье сохранится, риск диверсий и трансграничных атак против Ирана и соседних стран вырастет, но утверждения о конкретном внешнем кураторстве бывших боевиков будут оставаться версией, пока не появятся проверяемые доказательства.
