Пакистан и Афганистан весной 2026 года снова оказались на грани затяжного вооружённого конфликта после серии ударов, ответных атак и резкого срыва прежних договорённостей о деэскалации. Формальным поводом для нового витка противостояния стали обвинения Исламабада в адрес афганских талибов в укрытии боевиков «Техрик-и-Талибан Пакистан», группировки, которая ведёт вооружённую кампанию против пакистанского государства. В Кабуле эти обвинения отвергают, но именно они лежат в основе почти всех последних боестолкновений.
Резкое обострение произошло в конце февраля 2026 года. После атаки на пакистанские пограничные позиции и объектов безопасности вдоль линии соприкосновения Пакистан нанёс удары по афганской территории, в том числе по районам у границы и, по сообщениям международных СМИ и аналитических центров, по целям в Кабуле. Это стало качественно новым этапом конфликта: если прежде стороны в основном обменивались огнём в приграничье, то теперь речь пошла о более глубоких ударах и фактическом переходе к межгосударственному силовому противостоянию.
Пакистанская сторона заявила, что действует против лагерей и инфраструктуры боевиков, связанных с «Техрик-и-Талибан Пакистан». Президент Пакистана Асиф Али Зардари в начале марта публично защищал продолжение ударов и требовал от властей Афганистана ликвидировать вооружённые сети, действующие против Пакистана с афганской территории. Исламабад настаивает, что долго пытался решить проблему дипломатически, но после повторяющихся атак перешёл к силовому сценарию.
Для афганского руководства, сформированного движением «Талибан», эти действия выглядят как нарушение суверенитета и попытка принудить Кабул к уступкам под военным давлением. На этом фоне талибские силы усилили переброску бойцов и техники в восточные и юго-восточные провинции, включая Нангархар, Хост и Кандагар, а также в районы, примыкающие к ключевым переходам. Особое значение сохраняет район Торхама, где уже не раз перекрывалось движение людей и грузов.
У нынешнего кризиса есть несколько причин. Первая — деятельность «Техрик-и-Талибан Пакистан», которую Исламабад считает главным источником внутренней дестабилизации. После прихода талибов к власти в Афганистане в 2021 году ожидалось, что Кабул ограничит возможности пакистанских талибов, но этого не произошло. Напротив, в Пакистане считают, что боевики получили пространство для перегруппировки, подготовки атак и ухода от преследования.
Вторая причина — старый спор о границе. Афганистан исторически не признавал Дюрандову линию как окончательно легитимную международную границу, тогда как Пакистан считает этот вопрос закрытым. Любое строительство укреплений, установка заграждений и усиление погранконтроля вызывают сопротивление с афганской стороны и регулярно приводят к перестрелкам. Этот структурный конфликт существовал десятилетиями, но после 2021 года получил новое измерение, поскольку по обе стороны границы действуют вооружённые исламистские силы с разными интересами.
Третья причина — политическое разочарование Исламабада в прежней ставке на афганских талибов. В Пакистане долго рассчитывали, что возвращение «Талибана» к власти создаст более лояльный режим в Кабуле и снизит угрозы на западной границе. На практике произошло обратное: талибы подчёркивают самостоятельность, не готовы выполнять пакистанские требования в полном объёме и всё чаще вступают в прямую конфронтацию с соседом.
Что происходит на границе
Наиболее напряжённые участки находятся вдоль протяжённой горной границы длиной около 2,6 тысячи километров. Боестолкновения концентрируются в районах пограничных переходов, военных постов и предполагаемых маршрутов перемещения боевиков. По данным международных наблюдателей и аналитиков, в конце февраля и начале марта стороны использовали не только стрелковое оружие и артиллерию, но и авиацию, беспилотные средства и более тяжёлые средства поражения. Это увеличило число жертв, разрушений и риски для мирных жителей.
Кризис ударил и по торговле. Закрытие или частичная блокировка переходов, прежде всего Торхама и других маршрутов сообщения, осложнило поставки продовольствия, топлива и товаров первой необходимости. Для афганской экономики, зависимой от сухопутной торговли с Пакистаном, это особенно болезненно. Для Пакистана эскалация означает дополнительные расходы на безопасность и риск новых атак внутри страны.
Ситуацию усложняет общий региональный фон. Пакистан одновременно учитывает напряжённость на других направлениях и не заинтересован в большой войне на два фронта, однако и продолжать терпеть атаки «Техрик-и-Талибан Пакистан», по позиции Исламабада, он больше не намерен. Афганские талибы, в свою очередь, пытаются показать, что способны защищать территорию страны и не будут принимать пакистанские условия под угрозой ударов.
Почему прежние договорённости не сработали
После всплеска насилия осенью 2025 года стороны уже пытались остановить эскалацию через посредников, а режим прекращения огня, о котором сообщали международные источники, лишь временно снизил интенсивность боёв. Однако базовые противоречия так и не были сняты. Пакистан требует реальных действий против «Техрик-и-Талибан Пакистан», а Кабул избегает шагов, которые могли бы расколоть собственную коалицию или спровоцировать внутренний конфликт среди союзных полевых командиров.
Отдельная проблема состоит в том, что обе стороны по-разному описывают одну и ту же войну. Для Пакистана это антитеррористическая кампания и защита национальной безопасности. Для Кабула — внешнее давление, нарушение границы и попытка навязать афганским властям выгодный Исламабаду порядок. Пока этот разрыв в подходах сохраняется, даже временные перемирия остаются крайне хрупкими.
Международные игроки призывают к деэскалации, поскольку дальнейшее расширение конфликта угрожает всей Южной и Центральной Азии. Для соседних стран опасны не только новые боевые действия, но и срыв транзита, рост числа беженцев, усиление джихадистских сетей и возможное вовлечение внешних посредников в более жёстком формате.
Коротко о главном
Главная причина нового витка войны между Пакистаном и Афганистаном — сочетание трёх факторов: присутствие «Техрик-и-Талибан Пакистан» на афганской территории, нерешённый спор о Дюрандовой линии и крах прежней модели отношений, при которой Исламабад рассчитывал влиять на талибов через политические и силовые каналы. В ближайшей перспективе стороны, вероятнее всего, попытаются избежать полномасштабной войны, но сохранят удары, давление на границе и ограниченные операции. Это означает, что конфликт останется цикличным: вспышки насилия будут повторяться до тех пор, пока Кабул и Исламабад не договорятся одновременно о приграничной безопасности, статусе вооружённых групп и правилах контроля над границей.
