«Росморпорт» отменил ледоколы за 32 млрд рублей из-за санкций

Российские власти и госкомпании переносят или замораживают инфраструктурные проекты, столкнувшись с санкционными ограничениями, дефицитом оборудования, ростом стоимости кредитов и перераспределением бюджетных ресурсов. Среди наиболее показательных примеров — отказ от строительства двух газовых ледоколов проекта 23620, многолетняя задержка Четвертого моста через Обь в Новосибирске и приостановка мусоросжигательных заводов в Московской области и Татарстане.

В ноябре 2025 года генеральный директор «Росморпорта» Сергей Пылин сообщил об отказе от ледоколов проекта 23620 класса Icebreaker 7. Согласно планам 2020 года, два судна на сжиженном природном газе должны были работать круглый год в Баренцевом, Белом, Балтийском и дальневосточных морях. За пять лет расчетная стоимость программы почти удвоилась и достигла 32 млрд рублей.

Проект зависел от зарубежных технологий. Предполагалось, что турецкая верфь Kuzey Star Shipyard закупит в Финляндии винторулевые колонки Azipod и двигатели-генераторы. После введения американских санкций поставки оказались под угрозой, а создание сопоставимого оборудования внутри России стало слишком дорогим. Вместо инновационных ледоколов власти решили ориентироваться на менее мощные буксиры ледового класса Arc6.

Проблема не ограничивается одним проектом. Строительство ледоколов требует длительных производственных циклов и устойчивых цепочек поставок. Ледокол «Арктика» проекта 22220 строился с 2013 по 2020 год. Даже при строительстве «Якутии», введенной в эксплуатацию в 2024 году, использовались импортные компоненты: датчики, насосы, подшипники и измерительное оборудование европейского производства. Российская судостроительная отрасль освоила выпуск части узлов, но не всех критически важных систем.

В Новосибирске санкции стали одним из объяснений очередного переноса сроков строительства Четвертого моста через Обь. Концессионное соглашение с «Сибирской концессионной компанией», входящей в группу «ВИС», было заключено в 2017 году, а работы начались осенью 2018-го. Мост первоначально планировали сдать в 2022 году, затем сроки переносили на 2024-й, 2025-й и 2026 год.

Губернатор Новосибирской области Андрей Травников в мае 2026 года говорил, что на реализацию проекта повлияли пандемия и санкционные ограничения. После начала полномасштабной войны России против Украины компания «ВИС» заявляла о невозможности открыть техническое движение в намеченный срок: для монтажа 70 французских вантов Freyssinet требовались иностранные специалисты, отказавшиеся работать в России. Позднее монтаж передали российскому подрядчику и завершили в августе 2023 года.

Одновременно обнаружились ошибки в проектно-сметной документации и нехватка финансирования. За четыре года стоимость объекта выросла почти на 10 млрд рублей — с 37 млрд до 46,8 млрд рублей. В мае 2026 года движение по мосту открыли частично: без всех развязок и с ограничением скорости до 40 км/ч. До завершения работ проезд остается бесплатным, а после запуска платного режима тариф, по заявлениям властей, не должен превысить 300 рублей для легкового автомобиля.

Экономика концессии остается уязвимой. По условиям соглашения областной бюджет компенсирует недополученную выручку, если трафик окажется ниже 70 тыс. автомобилей в сутки. По оценке источника, близкого к новосибирскому горсовету, фактический поток составлял около 38 тыс. машин в сутки даже при бесплатном проезде. Это означает риск регулярных выплат концессионеру из регионального бюджета.

В июне 2025 года глава «Ростеха» Сергей Чемезов доложил Владимиру Путину о приостановке трех мусоросжигательных заводов — двух в Подмосковье и одного под Казанью. Компания объяснила решение дорогими кредитами, нехваткой средств и санкциями, осложнившими поставку технологического оборудования. При этом Чемезов сообщил, что выручка госкорпорации выросла на 27%, а чистая прибыль достигла 131,5 млрд рублей.

Первоначально оборудование для мусоросжигательных комплексов должна была поставить швейцарско-японская Hitachi Zosen Inova, однако поставка оказалась заблокирована санкциями. В 2024 году «РТ-Инвест», входящий в «Ростех», объявлял о соглашении с китайской Chongqing Sanfeng Covanta Environmental Industry Co., LTD, но и этот вариант не был реализован. Строительство завода в Татарстане, начатое в 2020 году, к 2024-му было выполнено примерно на четверть.

Схожие проблемы зафиксированы и в других регионах. В Башкортостане запуск производства суперабсорбирующих полимеров на базе «Газпром нефтехим Салават» перенесли с 2025 на 2028 год, а стоимость проекта выросла с 14 млрд до 20 млрд рублей. В Красноярске на неопределенный срок отложили аквапарк, для которого требовалось турецкое оборудование. В Кемерове к июню 2026 года не завершили культурно-образовательный комплекс: власти ссылались на сложности с подбором отечественных аналогов инженерного и театрального оборудования.

В Перми в марте 2026 года подрядчик покинул стройку Северного железнодорожного обхода и моста через Каму; источники связывали остановку с недофинансированием со стороны РЖД. Инвестиционная программа компании после пиковых объемов — более 1 трлн рублей в 2023 году и почти 1,5 трлн в 2024-м — сократилась до 700–800 млрд рублей в 2025–2026 годах. Из-за дефицита финансирования также отложена сдача трассы Джубга — Сочи.

Экономист Борис Грозовский отмечает, что на стройки одновременно давят ограничения на импорт, удорожание обходных поставок, высокая ключевая ставка и рост военных расходов. Формально необходимое оборудование часто можно ввезти через посредников, однако такая логистика увеличивает цену и сроки. В результате проекты, зависящие от сложной иностранной техники и заемного финансирования, становятся для бюджета и инвесторов все менее предсказуемыми.