Отставка без ухода: как акимы Казахстана отвечают за коррупцию подчинённых

В 2026 году отдельная строка правовой статистики выглядит как масштабная коррупционная чистка в местной власти: за январь–апрель были осуждены 80 служащих акиматов против 48 за тот же период 2025 года. Эти данные приводит аналитическая служба Ranking.kz со ссылкой на правовую статистику. Однако в том же наборе данных общее число зарегистрированных коррупционных преступлений снизилось — 605 против 675, а общее число осуждённых за коррупцию сократилось с 256 до 248 человек. То есть речь идёт не о росте коррупционной репрессии в целом, а о перераспределении её структуры в сторону акиматов и органов внутренних дел. И 80 служащих акиматов — это не 80 акимов и не 80 заместителей акимов: в эту категорию входят сотрудники всего аппарата местных исполнительных органов.

Проверка Polites News выявила в открытых источниках только два новых приговора 2026 года, где осуждённый прямо назван акимом или заместителем акима: бывшему первому заместителю акима Восточно-Казахстанской области Жаксылыку Омару и не названному по имени бывшему заместителю акима Алакольского района. Лишь в первом деле приговор достоверно вступил в законную силу, и возникновение обязанности непосредственного руководителя подать заявление можно установить без оговорок.

Главный результат проверки: среди публично подтверждённых эпизодов 2025–2026 годов Polites News нашёл два заявления руководителей об отставке из-за коррупции подчинённых. Аким Шалкарского района Жанболат Жидеханов и аким Восточно-Казахстанской области Нурымбет Сактаганов заявления подали, однако оба остались на должностях: их отставки не приняли. Ни одного подтверждённого случая, когда такое заявление в рассматриваемый период было принято и руководитель действительно ушёл именно по этому основанию, в открытых источниках не найдено.

По акиму Тайыншинского района Берику Альжанову юридический триггер возник, но публичных сведений о поданном заявлении и решении по нему нет. Дело акима Актюбинской области Асхата Шахарова является спорным сразу по двум причинам, о которых ниже. Это не позволяет утверждать, что руководители нарушили закон: заявление могло быть подано и отклонено непублично, а в случае Шахарова сама обязанность нуждается в официальном толковании. Невозможность установить это по открытым данным и есть одна из главных проблем механизма.

Что на самом деле требует закон

Распространённая формула «если подчинённого осудили за коррупцию, начальник обязан уйти» юридически неточна. До 30 июня 2026 года действовала статья 60 прежнего закона о государственной службе 2015 года. С 1 июля её сменили статьи 69 и 70 Закона от 19 мая 2026 года № 290-VIII; пункт 5 статьи 90 нового закона одновременно признал утратившим силу акт 2015 года.

Закон обязывает не автоматически покинуть должность, а подать письменное заявление об отставке. Затем орган или должностное лицо, назначившее политического служащего, выбирает: принять отставку либо мотивированно отказать. После отказа чиновник продолжает исполнять должностные полномочия. Поэтому в правоприменении необходимо различать три разные вещи: заявление, принятую отставку и фактическое освобождение от должности.

• Коррупционное преступление должно быть совершено предусмотренным законом подчинённым. Для акима района или города областного значения это заместитель акима, руководитель аппарата акима, руководитель исполнительного органа, финансируемого из местного бюджета, а по новому закону — ещё и руководитель подведомственной организации. Для разных уровней власти перечни отличаются.
• Преступление должно быть совершено после истечения трёх месяцев со дня назначения или избрания самого руководителя. Этот период фактически является кадровой «защитной оговоркой» для нового начальника.
• Обязанность возникает не в день задержания, предъявления обвинения или приговора первой инстанции, а после вступления обвинительного приговора в законную силу либо прекращения дела по перечисленным в законе нереабилитирующим основаниям.
• Заявление подаётся в течение десяти календарных дней после наступления такого юридического факта.
• Перевод руководителя на другую политическую должность не снимает ответственность за подчинённого по прежнему месту работы. Эта норма важна для дел, которые доходят до окончательного приговора через несколько лет.
• По старому закону решение о заявлении назначаемого политического служащего принималось в месячный срок. Статья 69 нового закона сократила его до десяти календарных дней. Для избранных акимов сохранены месячный срок и решение местного представительного органа — статья 70 систематизировала этот порядок в законе о государственной службе.

Отказ в отставке не всегда означает даже обязательное взыскание. Пункт 6 статьи 69 требует дисциплинарного наказания после отказа при отягчающих обстоятельствах: крупном или особо крупном размере, неоднократном преступлении одного подчинённого либо преступлениях двух и более подчинённых. В остальных случаях взыскание остаётся вопросом усмотрения. Годичный запрет на назначение на политическую должность новый закон сохранил, но перенёс в пункт 2 статьи 25: он распространяется на того, кто «ушёл в отставку» за коррупцию непосредственно подчинённого, то есть чью отставку приняли. Если заявление отклонили, этот барьер не действует.

Отдельная дисциплинарная ответственность руководителей за слабую профилактику коррупции тоже не равна автоматическому увольнению. Действующее законодательство требует установить связь между преступлением подчинённого и виной начальника в неисполнении обязанностей по предупреждению коррупции; это закреплено в законе о противодействии коррупции и воспроизведено в новом законе о госслужбе.

Кто подал заявление, но остался

• Жанболат Жидеханов, аким Шалкарского района. 23 апреля 2025 года заместитель акима района Бектурган Зайрымбет и руководитель отдела ЖКХ Алтынбай Беркимбаев получили по шесть лет: по данным пресс-службы Антикора, 27 декабря 2024 года они в сговоре получили взятку 2,3 млн тенге от руководителя коммерческой организации за беспрепятственное подписание актов выполненных работ, проведение оплаты и общее покровительство. В первом сообщении ведомства оговаривалось, что приговор ещё не вступил в силу. Позднее семь лет получила бывшая руководительница районного отдела архитектуры, градостроительства и строительства Шуга Садуакасова; на 10 октября 2025 года её приговор, как сообщала газета «Время», также ещё не был окончательным. Суд вынес частное определение на имя акима Актюбинской области Асхата Шахарова, указав, что выявленные факты свидетельствуют об отсутствии контроля со стороны районного акима. Жидеханов подал заявление об отставке, но аким области в его удовлетворении отказал и объявил строгий выговор. Подачу, отказ и взыскание официально подтвердила заместитель руководителя аппарата акима Актюбинской области Оксана Сопрун в ответе газете «Время» 26 ноября 2025 года. Жидеханов должность не покинул.
• Нурымбет Сактаганов, аким Восточно-Казахстанской области. 7 апреля 2025 года он назначил Жаксылыка Омара первым заместителем. В начале февраля 2026 года Омар, по материалам суда, потребовал у сотрудника акимата 20 млн тенге, что обвинение квалифицировало как взятку за покровительство; отдельный эпизод касался ущерба около 13 млн тенге и был квалифицирован как мошенничество. 3 апреля 2026 года межрайонный суд по уголовным делам Усть-Каменогорска назначил ему шесть лет лишения свободы с конфискацией имущества и пожизненным лишением права работать на государственной службе. 20 мая 2026 года судебная коллегия Восточно-Казахстанского областного суда оставила приговор без изменения, после чего он вступил в силу. Сактаганов подал заявление об отставке, но его отклонили «с учётом непричастности к делу», сообщила 3 июня 2026 года пресс-секретарь главы региона Лаура Жакупова. Дата фактической подачи заявления не раскрыта. Публичное сообщение появилось позже, чем истекли десять календарных дней с 20 мая, но само заявление могло быть подано и в срок, поэтому вывод о его нарушении по дате пресс-комментария делать нельзя.

Итог двух прозрачных кейсов: заявления — 2, принятые отставки — 0, фактические уходы по механизму — 0. Публично подтверждены подача заявлений и отказ в их принятии, но даты подачи и соблюдение десятидневного срока независимо проверить нельзя; кадрового последствия не наступило ни разу.

У кого заявление публично не подтверждено

Берик Альжанов, аким Тайыншинского района Северо-Казахстанской области. Его заместитель Еркебулан Дюсембин, на момент деяния временно исполнявший обязанности акима района, и руководитель районного отдела ЖКХ Дмитрий Руденко получили от предпринимателя Ваге Акопяна 10 млн тенге за беспрепятственное подписание актов выполненных работ по текущему ремонту дорог районного значения. Петропавловский городской суд приговорил Дюсембина к семи годам шести месяцам, Руденко — к семи годам, взяткодателя — к трём годам шести месяцам; имена, суммы и обстоятельства дела подробно приводит Ratel.kz. Прокуратура официально сообщила, что 14 февраля 2025 года приговор вступил в законную силу.

Альжанов назначен акимом района 26 сентября 2022 года, а деяния относятся к апрелю–маю 2024 года, то есть условия о должности подчинённого, трёхмесячном сроке и окончательном приговоре совпали. Он продолжил возглавлять район, что отражено в официальной структуре акимата. При этом Polites News не нашёл публичных сведений ни о его заявлении, ни о мотивированном отказе, ни о взыскании. Корректный вывод здесь — не «Альжанов не подал», а «обязательство возникло, однако его исполнение невозможно проверить по открытым данным».

Асхат Шахаров, аким Актюбинской области. 3 июня 2026 года апелляционная судебная коллегия Актюбинского областного суда осудила бывшего руководителя аппарата акима Актобе Нурсултана Исембайулы к трём годам лишения свободы по пункту 2 части 3 статьи 190 УК за мошенничество, связанное с обещанием содействия в предоставлении государственных земельных участков. Прокуратура области указала, что решение вступило в законную силу. Здесь необходима оговорка: Kazinform в тот же день сообщил обратное — что приговор в силу не вступил. Расхождение принципиально, поскольку именно окончательность судебного акта запускает десятидневный срок. Polites News исходит из позиции прокуратуры как органа, надзирающего за исполнением приговоров, но фиксирует противоречие в публичных сообщениях.

Деяние было совершено 27 сентября 2022 года, когда Исембайулы руководил аппаратом акима Актобе, а акимом города был Шахаров; обстоятельства и должностную связь описала газета «Время». Пункт 2 части 3 статьи 190 входит в перечень коррупционных преступлений, установленный Уголовным кодексом. Ранее по этому же обвинению Исембайулы дважды оправдывали, и приговор состоялся только после того, как прокуратура добилась отмены оправдательных актов в кассационном порядке.

Действовавший в июне 2026 года пункт 3-2 статьи 60 устанавливал, что новый политический пост не освобождает от обязанности подать заявление за коррупцию непосредственного подчинённого по прежнему месту работы. Дело Исембайулы потенциально подпадает под эту норму, но здесь возникают два самостоятельных вопроса.

Первый — временной. Пункт 3-2 был введён Законом от 20 марта 2023 года № 214-VII, то есть уже после преступления сентября 2022 года, но до окончательного приговора 2026-го. Именно с окончательного приговора начался бы срок подачи, если считать норму применимой к такой временной ситуации. Второй — структурный. Пункт 3-2 говорит о назначении политического служащего «на другую политическую государственную должность», а карьерная цепочка Шахарова была не прямой: пост акима Актобе он занимал с 16 марта 2020 года по ноябрь 2022 года, затем работал государственным инспектором Администрации Президента и лишь 5 сентября 2023 года был назначен акимом Актюбинской области. Распространяется ли норма на переход через промежуточную административную должность, из её текста прямо не следует.

Это возможное прочтение редакции, а не опубликованное решение уполномоченного органа или суда по вопросу об отставке. Официального толкования обеих коллизий Polites News не нашёл. Публичных сведений о заявлении Шахарова и решении по нему тоже нет. Само сохранение должности ничего не доказывает: заявление могло быть отклонено непублично. Примечательно, что ранее именно Шахаров отказал в отставке Жидеханову по делу Шалкарского района.

Какие приговоры нельзя автоматически превращать в «неподанную отставку»

Громкий приговор акиму или заместителю ещё не означает, что в тот же день другой руководитель нарушил закон. Проверка остальных публичных дел 2025–2026 годов показывает несколько типичных причин, по которым их нельзя включать в строгий подсчёт.

• Алакольский район, 2026 год. Неназванный бывший заместитель акима района в январе 2026 года получил пять лет по пункту 3 части 4 статьи 361 УК за подписание актов по фактически невыполненным работам при строительстве и реконструкции электросетей села Аркарлы; незаконное перечисление бюджетных средств превысило 189 млн тенге. Но в официальном сообщении прокуратуры области Жетісу, которое приводил Tengrinews, указано, что приговор не вступил в силу. Аким района Алмас Абдинов продолжал работать и участвовал в официальном совещании 10 июля, однако без сведений об итогах апелляции считать его обязанным подать заявление преждевременно. Имя осуждённого официальные источники не раскрыли, поэтому редакция не устанавливает его по косвенным признакам.
• Тараз, 2025 год. Бывший заместитель акима города Нурбол Калдыбаев получил четыре года за то, что, превышая служебные полномочия, подписал фиктивные акты о завершении строительства трёх пятиэтажных домов: подрядчику перечислили более 519 млн тенге, невозмещённый ущерб составил свыше 137 млн, сообщала пресс-служба суда. Но надёжного публичного подтверждения итогов апелляции Polites News не нашёл, а точная привязка эпизодов к сроку полномочий акима Тараза Бахытжана Орынбекова по открытым данным не устанавливается. Без этого нельзя ни запускать десятидневный отсчёт, ни говорить о неподаче заявления.
• Избранные акимы нижнего уровня. В декабре 2025 года избранный аким Хромтау Сагындык Шабикбаев получил штраф 12 млн тенге за взятку 400 тыс. тенге, но приговор ещё не вступил в силу. В октябре аким Актогайского сельского округа Павлодарской области был оштрафован на 10 млн тенге за мошенничество, а в Урджарском районе бывшая сельская аким получила три с половиной года за хищение; последний приговор вступил в силу, но имя и период преступления не раскрыты. В перечнях подчинённых, за которых отвечает районный аким, акимы городов районного значения, посёлков, сёл и сельских округов не значатся ни в прежней, ни в новой редакции. Их собственное осуждение могло прекратить их полномочия, но не обязывало районного акима подавать заявление за них. Отдельный порядок ответственности избранного акима за коррупцию его собственных заместителей, руководителя аппарата и руководителей местных исполнительных органов раньше регулировался законом о местном государственном управлении и самоуправлении; статья 70 нового закона перенесла и уточнила его, добавив руководителей курируемых подведомственных организаций.
• Бывший аким Атырау Кайрат Оразбаев. 1 апреля 2025 года апелляция оставила в силе наказание в виде трёх лет ограничения свободы за незаконные земельные решения; решение стало окончательным. Но преступления относятся к 2020–2022 годам. Такой приговор нельзя механически предъявлять нынешнему акиму области: закон требует установить конкретного руководителя в период совершения преступления и проверить его тогдашнюю и последующую должность.
• Бывший аким Илийского района Багдат Карасаев. 22 декабря 2025 года суд первой инстанции признал его виновным в злоупотреблении полномочиями и незаконном участии в предпринимательстве по эпизодам, связанным с землёй и полигоном; подробности приводит Tengrinews. При публикации приговор не был окончательным, а события охватывали разные должности и периоды 2016–2017 и 2019–2024 годов. Делать из него вывод о конкретной отставке без анализа всей кадровой цепочки нельзя.
• «Экс-аким» в заголовке, но не в составе преступления. Бывшему акиму Риддера Даулету Батырбаеву в ноябре 2025 года апелляционная коллегия снизила наказание до семи лет, отменив его по двум эпизодам, а о вступлении приговора в силу Агентство по финансовому мониторингу сообщило в декабре 2025 года; это следует из сообщения Orda.kz. Схема была совершена при руководстве АО «Региональный центр государственно-частного партнёрства ВКО», а не городом. Карим Кокрекбаев действительно был акимом Жамбылской области, но 12-летний приговор 2025 года касался его последующей работы главой «Казселезащиты», о чём сообщала «Казахстанская правда». Эти дела нельзя считать коррупцией акима или заместителя акима в период соответствующей службы.

Что говорят общие цифры

Самая содержательная официальная статистика опубликована не за 2025–2026 годы, а накопительным итогом по состоянию на конец 2024 года. В Национальном докладе о состоянии государственной службы указано: с 10 декабря 2019 года заявления подали 36 политических служащих, приняты 16 отставок. Таким образом, даже среди тех, кто точно написал заявление, механизм привёл к принятию отставки лишь в 44,4 процента случаев.

Но этот показатель нельзя называть полноценным коэффициентом эффективности. Неизвестен знаменатель — общее число окончательных приговоров, которые действительно создавали обязанность подать заявление. Нет и поимённого списка 36 заявителей. Более того, опубликованные цифры не сводятся без дополнительной методики: после 16 принятых отставок из 36 должно оставаться 20 человек, тогда как перечисленные виды взысканий — одно предупреждение, пять выговоров, шестнадцать строгих выговоров и два предупреждения о неполном служебном соответствии — в сумме дают 24. Доклад не поясняет, получали ли отдельные чиновники несколько взысканий, использован ли иной охват или в данных допущена ошибка.

Проблему подтверждает история официального запроса Inbusiness. Редакция запросила в Агентстве по делам государственной службы фамилии и актуальные результаты 4 февраля 2026 года. В ответе от 10 февраля агентство изложило нормы законодательства, но сослалось на то, что запрашиваемые сведения формируются на основании решений лиц, назначивших политического служащего, и требуют дополнительного времени. После жалобы редакции от 17 февраля второй ответ пришёл только 12 марта — и вновь без имён и без свежей статистики, с отсылкой к будущему Национальному докладу. На официальной странице агентства действительно публикуются общие результаты проверок госслужбы, но единого доступного реестра заявлений, отказов и принятых отставок там нет.

Насколько эффективно работает механизм

Как процедурная обязанность — частично. В двух случаях 2025–2026 годов, где власти публично раскрыли результат, руководители действительно написали заявления. Однако даты подачи и сами акты не опубликованы, поэтому даже соблюдение десятидневного срока невозможно проверить независимо.

Как средство реальной смены руководства — слабо. Обе публичные отставки рассматриваемого периода отклонены. Исторически большинство заявлений также не завершилось принятием отставки: 20 из 36, если исходить из главных цифр национального доклада. Мотив «непричастности», использованный в деле Омара, особенно показателен. Если руководитель причастен к преступлению, наступает уже его собственная уголовная ответственность. Политический смысл нормы состоит в ответственности за подбор кадров, контроль и профилактику даже без соучастия; поэтому, по оценке Polites News, ссылка только на непричастность не отвечает на вопрос о качестве управления.

Как прозрачный и проверяемый институт — неудовлетворительно. Государство не публикует централизованно дату окончательного приговора, дату заявления, орган принятия решения, мотивировку отказа и взыскание. В результате общество видит, что руководитель остался на месте, но не может отличить законный мотивированный отказ от неподачи заявления. Даже профильное агентство в 2026 году не смогло оперативно собрать эти сведения для ответа СМИ.

Как инструмент профилактики — эффект не доказан. Рост числа осуждённых служащих акиматов с 48 за январь–апрель 2025 года до 80 за тот же период 2026-го произошёл на фоне снижения общего числа зарегистрированных коррупционных преступлений и общего числа осуждённых за коррупцию. Это может означать и смещение приоритетов правоохранительных органов к местным исполнительным органам, и выявление старых преступлений, и реальное ухудшение ситуации именно на этом уровне. Без данных о датах деяний, должностных цепочках, заявлениях и последующих кадровых решениях такая статистика ничего не говорит о причинном эффекте закона.

Новый закон улучшил отдельные элементы: сократил срок решения по заявлению назначаемого политического служащего, сохранил ответственность после перехода на другой политический пост, закрепил «кадровый шлейф» за лицами, принятыми на работу после назначения или избрания руководителя и находившимися у него в подчинении в другом государственном органе или организации в предшествующие три года, расширил перечни подчинённых за счёт руководителей подведомственных организаций, а также сохранил годичный кадровый барьер после принятой антикоррупционной отставки. Но главный выбор — принять заявление или сохранить чиновника — по-прежнему остаётся у назначившего органа, а в отношении избранного служащего — у местного представительного органа. Поэтому механизм продолжает работать скорее как дисциплинарно-кадровый фильтр, а не как неизбежная политическая санкция.

Что необходимо изменить

• Создать открытый реестр по каждому юридическому триггеру: осуждённый и его должность, дата преступления и окончательного судебного акта, ответственный руководитель, дата заявления, решение и взыскание.
• Обязательно публиковать полный мотивированный акт о принятии или отказе в пределах установленного срока, исключая только защищаемые законом персональные данные.
• Разделять в ежегодной статистике число окончательных приговоров-триггеров, число поданных вовремя заявлений, число отказов, принятых отставок и уникальных получателей взысканий. Это устранит нынешнюю арифметическую и методологическую путаницу.
• Обеспечить единообразие официальных сообщений о вступлении судебных актов в законную силу: сейчас по одному и тому же делу государственные органы и государственное информагентство могут в один день давать противоположные сведения.
• Если законодатель хочет именно политической, а не символической ответственности, ограничить основания для отказа либо сделать уход обязательным хотя бы при повторной коррупции, особо крупном размере или преступлениях нескольких подчинённых. Сейчас в этих случаях обязательно дисциплинарное взыскание, но не прекращение полномочий.

Вывод Polites News

Казахстанский закон об ответственности за коррупцию подчинённых не является нормой об автоматическом увольнении. Это обязанность написать заявление и передать судьбу должности назначившему органу либо, для избранного акима, местному представительному органу. В проверенных публичных кейсах 2025–2026 годов реально подали заявления Жанболат Жидеханов и Нурымбет Сактаганов; оба остались. По Берику Альжанову обязанность возникла. Дело Асхата Шахарова потенциально подпадает под пункт 3-2 прежнего закона, но применимость нормы к преступлению, совершённому до её введения, и к карьерной цепочке с промежуточной административной должностью официально не разъяснена. По остальным громким делам отсутствовала окончательность приговора, не совпадала должностная цепочка либо преступление было совершено на другой работе.

Итоговая оценка: механизм формально существует и иногда заставляет руководителей написать заявление, но в 2025–2026 годах не продемонстрировал ни одного публично подтверждённого ухода. Его эффективность как реальной политической ответственности низкая, а отсутствие открытого реестра не позволяет даже точно измерить соблюдение закона. Пока мотивированный отказ можно не публиковать, «персональная ответственность» остаётся решением внутри кадровой вертикали, а не проверяемым общественным институтом.

Чего мы не публикуем и почему

Материал основан на всех найденных и поддающихся проверке открытых сообщениях о приговорах акимам, заместителям акимов и непосредственно учитываемым законом руководителям за период с 1 января 2025 года по 1 августа 2026 года. Мы не называем имя осуждённого бывшего заместителя акима Алакольского района, поскольку официальные органы его не раскрыли, а установление личности по косвенным признакам недопустимо до вступления приговора в силу. Мы не утверждаем, что кто-либо из названных действующих руководителей нарушил закон: подача заявления и мотивированный отказ могут не публиковаться, и отсутствие сообщения не равно отсутствию действия. Все лица, чьи приговоры на момент публикации не вступили в законную силу, считаются невиновными. Абсолютную полноту перечня невозможно гарантировать из-за отсутствия государственного реестра, сокрытия имён в части судебных сообщений и непубликации результатов некоторых апелляций.