Украина в мае 2026 года заявила о переломе локальной динамики на фронте: по данным главнокомандующего ВСУ Александра Сырского, украинские силы вернули больше территории, чем потеряли, а чистый баланс составил около 100 квадратных километров в пользу Киева. Это стало первым заметным разворотом после серии месяцев, когда российская армия последовательно наращивала контроль над участками фронта. Украинское издание Militarnyi оценило чистый прирост примерно в 120 квадратных километров, а американский Институт изучения войны сообщил, что Россия в мае продвинулась или просочилась лишь примерно на 40 квадратных километров, при этом потеряв контроль приблизительно над 280 квадратными километрами.
Сырский также сообщил, что за первые пять месяцев 2026 года украинские силы вернули около 600 квадратных километров. При этом ситуация остается неравномерной: на одном из ключевых участков фронта российские войска продолжают давление в Донецкой области. По оценкам украинских и западных наблюдателей, армия РФ продвинулась в восточную часть Константиновки — южного звена так называемого пояса крепостей в Донбассе. По данным Института изучения войны, к началу июня под российским контролем находилось около 13 процентов города.
Москва по-прежнему делает ставку на захват оставшейся части Донецкой области, которую она не контролирует полностью. Для Владимира Путина это одна из центральных военных и политических целей кампании, однако прежние ориентиры по срокам уже не раз срывались. На этом фоне Киев и часть аналитиков допускают, что Кремль может одновременно усиливать давление на фронте и прощупывать условия для возможных переговоров о прекращении огня.
Как Украина меняет ход боев
Ключевым фактором украинская сторона называет удары по российской логистике. Вице-премьер и министр цифровой трансформации, курирующий военные технологические проекты, Михаил Федоров заявил, что стратегия «логистической блокировки» начала давать системный эффект. По его словам, в мае число поражений целей на расстоянии более 50 километров от линии фронта удвоилось по сравнению с апрелем. Сырский оценил общее число таких ударов почти в 2 тысячи за месяц.
Наиболее заметный эффект, по украинским сообщениям, проявился на южном направлении — в Херсонской и Запорожской областях. Командующий Силами беспилотных систем Роберт «Мадяр» Бровди сообщил, что после нескольких недель ударов интенсивность российского военного движения по трассе М-14, которая служит главной восточно-западной артерией на этом участке, сократилась более чем на 70 процентов. 7 июня оккупационные власти фактически остановили движение по этой дороге, после чего снабжение пришлось переориентировать на маршруты через Крым — по трассам Е105 и Е97.
Уже 8 июня украинские силы ударили по мосту на трассе Е105 через Чонгарский пролив. После этого проходимым остался в основном маршрут Е97. По данным украинской стороны, 9 июня часть российских колонн с топливом и боеприпасами была направлена именно туда, после чего подразделения ВСУ устроили засаду в районе Армянска. Украинские военные утверждают, что уничтожили часть грузовиков снабжения, а операция стала возможной после параллельных ударов по направлениям Мариуполь — Бердянск, что вынудило российское командование менять логистику.
Удары по Крыму и дефицит ресурсов
Отдельное давление Киев усиливает на крымском направлении. После серии атак по складам, узлам снабжения и транспортной инфраструктуре на полуострове резко обострился дефицит топлива. Назначенный Москвой глава Севастополя Михаил Развожаев 7 июня ввел ограничения на продажу бензина: сначала не более 20 литров на автомобиль в день, затем лимит был ужесточен до 20 литров в неделю. Украинское подпольное движение «Атеш», действующее в Крыму и на оккупированных территориях, утверждает, что из-за нехватки топлива и продовольствия отдельные российские подразделения начали оставлять удаленные позиции, в том числе на Кинбурнской косе.
На фоне этой кампании Украина наращивает и применение беспилотников. По данным Сырского, в мае украинские коротко- и среднедальние дроны поразили 180 тысяч целей — на 12,7 процента больше, чем месяцем ранее. Федоров заявил, что украинские силы также заметно улучшили перехват российских ударных беспилотников Shahed с помощью дронов-перехватчиков. По его словам, хотя Россия в мае запускала Shahed примерно на четверть чаще, число их подтвержденных уничтожений выросло на 50 процентов — примерно до 4 тысяч. Киев связывает дальнейший рост эффективности с запуском в серию новой системы перехвата, которая должна автоматизировать большую часть процесса наведения и уничтожения цели.
Параллельно сохраняется и дальнобойная кампания против российской нефтяной инфраструктуры. Украинские удары по НПЗ, нефтебазам и перевалочным объектам, по оценкам западных наблюдателей и деловых СМИ, продолжают давить на переработку и экспортные доходы России, увеличивая цену войны для Москвы не только на фронте, но и в экономике.
Проблемы России усиливаются и в вопросе пополнения личного состава. Сырский утверждает, что с начала 2026 года в российские подразделения беспилотных систем удалось набрать около 14,5 тысячи контрактников — лишь примерно пятую часть от годового плана. По его же оценке, общие потери российской армии убитыми и ранеными в этом году уже превысили темпы набора на 12,5 тысячи человек. В мае Украина оценила российские потери в 31,5 тысячи человек. Независимое издание «Важные истории» со ссылкой на бюджетные данные писало, что в первом квартале 2026 года единовременные выплаты за подписание контракта получили около 71,2 тысячи человек против почти 90 тысяч годом ранее, несмотря на рост бонусов за службу.
Коротко о главном
Май стал для Украины месяцем, когда ставка на системное разрушение российской логистики начала приносить осязаемый территориальный эффект. Киев пытается не столько проламывать фронт лобовыми атаками, сколько лишать российские войска топлива, боеприпасов и устойчивых маршрутов снабжения, особенно на юге и в Крыму. Если эта тактика сохранит темп, давление на российскую армию будет расти даже без масштабного наступления, однако на донецком направлении Москва все еще сохраняет ресурсы для продвижения. Ближайшие недели покажут, сможет ли Украина превратить локальные успехи в устойчивый оперативный перелом, а Россия — компенсировать потери за счет резервов и перестройки тылового обеспечения.
